Ценитель
Шрифт:
Такие настоящие вещи требуют особой осторожности, и я стараюсь не держать их на открытом складе для продажи. Но, опять же, строгих правил тут нет. Даже «злую» настоящую вещь нельзя заставлять долго томиться без дела, это неправильно. И относиться к ней следует с подобающим уважением.
Этому меня тоже научил дедушка. Хотя свою первую настоящую «злую» вещь я увидел только на второй год обучения.
«Многие начинающие ценители гибнут именно от „злых“ вещей, — говорил он. — Одна из главных задач наставника — научить молодого ценителя обращению с ними».
Помню,
Это был мой первый выезд за границу. И первый длительный перелёт в бизнес-классе. Мы летели «Аэрофлотом» на старом «Боинге-767». Там даже не было встроенных мониторов, а стюардессы по требованию выносили плееры. И кресла не раскладывались в полноценную кровать. Но в то время даже этот устаревший «бизнес» казался мне верхом роскоши. Я наслаждался каждой минутой полёта. Даже спать было жалко.
Поэтому по прилёту я жутко не выспался. На паспортном контроле пытался предъявить брошюрку с анекдотами вместо паспорта. К счастью, обошлось без последствий — пограничник лишь улыбнулся, ожидая, пока я осознаю свою ошибку.
Как доехали до гостиницы — не помню. Всё слилось в сплошную череду небоскрёбов, грандиозных развязок, жары и пряного запаха готовящейся еды, который тут, казалось, был повсюду.
Проснулся я лишь под вечер. Дедушка разбудил звонком в мой номер.
— Ну что, пришёл в себя? — весело спросил он, когда я снял трубку.
— Ну, так… — ответил я, зевая.
— А я говорил, что самое ценное в перелётах премиальными классами — это возможность выспаться. Ничего, поймёшь со временем.
Я принял душ, надел свежую одежду и через пятнадцать минут уже стучался в дедушкин номер.
Дверь распахнулась. Дедушка был одет в белый балахон, широкие джинсы и кожаные шлёпанцы, а на его переносице разместились кошмарного вида дымчатые очки.
Лишь через пару секунд я понял, что очки — настоящая вещь.
— Ну чего рот открыл? — улыбнулся дедушка. — Да, мы идём развивать твою интуицию, на обычных вещах. Мне нужен контроль.
— Для чего они? — спросил я, разглядывая очки.
— Пока не понял? — вопросом ответил дедушка.
Я отрицательно помотал головой.
— Вот в этом и дело. Когда научишься чувствовать обычные вещи — определять назначение настоящих будет куда как проще, — он подмигнул, потом скрылся в номере и через пару секунд вернулся с небольшой кожаной барсеткой с фирменным принтом LV в руках.
— Ты голодный? — спросил дедушка.
Практически, всю дорогу в самолёте нас кормили. Так что, несмотря на сон и отдых, желудок всё ещё ощущался полным.
— Не-а, — ответил я.
— Вот и отлично. Значит, сразу к делу.
Мы поселились в самом центре мегаполиса, в одной из башен делового района Пудун. Когда мы вышли на улицу, Солнце как раз заходило; повсюду полыхала рекламная иллюминация, по улицам двигалось людское море, а от постоянных сигналов автомобилей сводило зубы.
— Впечатляют масштабы, да? — спросил дедушка, указывая на один из строящихся небоскрёбов.
—
— Будущий всемирный финансовый центр. У этого здания очень интересная история: изначально строительство активно поддерживалось японцами. И они придумали, что на его вершине будет отверстие круглой формы, якобы для снижения сопротивления воздуха в самой ширкой части здания. Но китайцы оказались не дураками — вовремя сообразили, что, после завершения строительства эта дырка на здании будет очень похожа на восходящее солнце. Потом, в девяносто восьмом, вроде как из-за кризиса, строительство заморозили. И возобновили лишь недавно, но уже после изменения проекта. Теперь отверстие на вершине сделают в форме трапеции. А само здание будет здорово напоминать открывашку, я видел макет, — дедушка улыбнулся.
— Забавно, — кивнул я.
Мы прошли пару кварталов и свернули на широкую пешеходную улицу. Тут торговали уличной едой, сувенирами и безделушками. Встречались уличные музыканты и актёры. На первых этажах зданий размещались дорогие магазины известных мировых брендов.
— Это улица Наньцзин, — пояснил дедушка. — Главное туристическое место. Вместе с «Знаменитой Жемчужиной Востока» и набережной Хуанпу.
— «Жемчужина Востока» — это телебашня? — уточнил я.
— Верно, — кивнул дедушка. — Как догадался?
— По шарам… — ответил я.
И действительно: башня формами напоминала поделку из крупного жемчуга правильной формы, скреплённого спичками. Её было хорошо видно из окон нашего отеля.
— В общем, сейчас мы зайдём в один магазин. Там продаются оригинальные вещи, предназначенные для богатых китайцев и туристов. Твоя задача — внимательно изучить их, постараться прочувствовать, — сказал дедушка.
— Мы ищем настоящую вещь? — на всякий случай уточнил я.
— Вовсе нет! Пока что мы учимся интуитивно определять происхождение самых обычных вещей. И чувствовать качество.
— Ладно, — я пожал плечами.
В конце концов, мне всегда нравилось ходить по магазинам.
Вскоре мы подошли к бутику со знакомыми стилизованными буквами LV. Дедушка толкнул дверь и с уверенным видом вошёл. Я последовал за ним, немного робея. Несмотря на то, что жили мы обеспеченно, до сих пор мне не приходилось бывать в таких местах, напрямую ассоциировавшихся с роскошью. Мы с дедушкой больше катались по блошиным рынкам и челночным маршрутам.
Внутри нас встретила симпатичная китаянка с выбеленной кожей, в строгом деловом костюме. Дедушка что-то сказал ей на китайском, после чего она улыбнулась, кивнула и куда-то скрылась.
— Пойдём, — сказал дедушка, и уверенно двинулся вглубь бутика.
Там, за роскошными витринами с разными сумками, скрывалась небольшая ложа с кожаным диваном и кофейным столиком. Мы с дедушкой сели.
— Как думаешь, как появились бренды? — спросил он.
Я задумался на несколько секунд.
— Наверно, какой-то мастер однажды создал настоящую вещь, а потом люди начали раскупать ту продукцию, которая отмечена его подписью или клеймом, в надежде её заполучить? — предположил я.