Цербер
Шрифт:
Как его потом трясло с этой покупкой, что он на своем мопеде чуть не врезался в столб, спеша скрыться, будто с места преступления.
И вот результат его трудов — отказала.
— Твою мать! — взвизгнул Рон, и даже прикрыл рот рукой, как бы его кто не услышал.
Но нет, не должны. Дом построен добротно. Комнаты членов семейства отделены друг от друга толстыми бревнами, так что никто не услышит его мата.
Посмотрев в зеркало, он заметил еще один порез, уже на правой стороне.
— Да что же это такое?..
Вздохнув поглубже
«И чего она заупрямилась? Вон, все знают, что Боллер и Сиси этим уже как год занимаются… ходят обнявшись… пусть темными вечерами, но все же ни для кого не секрет…»
В следующий миг с губ Рона чуть не сорвалась совсем уж трехэтажная конструкция из ненормативной лексики, но вместо этого он лишь глухо зарычал, точно собака, охраняющая свою кость от чужих посягательств, и бросил бритвенный станок в раковину со всей силы.
Третий порез.
«И кто мне скажет, как я с таким видом вообще смогу где-нибудь появиться?! Не то, что извиняться! — буквально кричал про себя Рон, ощупывая порез на шее вблизи сонной артерии. — Так ведь и харакири себе недолго сделать!»
С минуту Рон приходил в себя, тяжело дыша. После чего, наконец, смог закончить гигиенические процедуры, не допустив четвертого прокола.
— Сам виноват, — уже вслух начал бубнить Рон Финист. — Нэнси — это не Сиси, не какая-нибудь новоприбывшая, пусть и родившаяся на Ра-Мире, а дочь старосты, старого рода Первооснователей! Но и я не хухры-мухры! Мой род также ведет свое начало от Первооснователей. Мой прапрапрадед так же, как и прапрапрадед Нэнси, спустился на Pa-Мир с первой партией колонизаторов!
«Поэтому отец Нэнси и не имеет ничего против меня, — напомнил себе Рон. И тут, наконец, до него дошло, где он допустил ошибку, ее суть. — Проклятье!!!»
Рон со всей силы врезал по груше, висящей в углу комнаты для отработки боксерских ударов или просто для сброса излишка энергии, когда хотелось крушить, рвать и метать. Руку пронзила острая боль от неправильно поставленного удара, но Рон этого словно и не заметил, прошептав:
— Сначала нужно было хотя бы провести помолвку, обручиться, а уж потом лезть со своими презервативами…
Финист от переизбытка чувств и досады начал размеренно и довольно чувствительно бить головой о твердую грушу, сжав ее в объятьях, точно в трансе, повторяя:
— Дурак… дурак… какой же я дурак…
В голове зашумело, и он, пошатываясь, повалился на кровать, все еще не в силах прийти в себя.
— Ладно… хватит валяться…
В дверь постучали.
— Да?!
— Пора завтракать, Рони… — прозвучал в приоткрывшуюся дверь голос старшей сестры.
— Да, Марана, уже иду…
Быстро собравшись, Рон сбежал с третьего этажа на первый в столовую. Здесь уже собралось все его семейство: дедушка, бабушка, отец, мать с тремя дочерьми, разносившие тарелки и колдовавшие у плиты, и два его младших брата.
Все семьи Первооснователей отличались многодетностью.
А свободной земли на Ра-Мире еще много. Совет раздает ее желающим почти бесплатно, в том числе и новоприбывшим колонистам. Последних прибывало не так уж и много. И на это имелось довольно много причин.
Ввиду особого статуса Ра-Мира — добровольная колония, а не принудительная, как большинство, значит, управляемая Советом депутатов, а не наместником Земли.
Вид на жительство могли получить только весьма законопослушные люди, морально устойчивые, не имеющие пагубных привычек. В общем, параметров десятки, так что, кого попало полномочные представители (те, кто, собственно, и проводил жесточайший отбор на планетах претендентов) сюда не пускали.
Что уж говорить, отбор делали даже по весьма не политкорректным признакам, таким как расовая принадлежность, отдавая предпочтение европеоидной, и заканчивая религиозными верованиями, выбирая из претендентов христиан традиционных конфессий: православных и католиков — или атеистов.
Все делалось для того, чтобы не возникало никаких фобий и противостояний ни на каких почвах. Это приносило свои плоды. Почти нулевая преступность. Безопасность, чистые улицы деревень и городов. Ни одного окурка на тротуаре и, упаси господи, граффити на стенах! Как это сплошь и рядом творится в прочих колониях, не имеющих статуса автономий. Не говоря уже о самой грешнице-Земле.
— Что это с тобой сынок? — удивилась мать, взглянув на сына, всего в порезах.
— Ай… — отмахнулся Рон. — Наверное, не с той ноги встал.
— Потри мазью, — откуда ни возьмись в руках матери появилась склянка с резко пахнущей мазью серого цвета. — Сначала будет больно, а потом как ничего не бывало.
— Я знаю, ма… — взял склянку Рон.
Мазь, продукт местной фармацевтики, выжимка из местных трав, действительно очень быстро заживляла раны и рассасывала синяки в считанные минуты. Опробовано на себе не единожды. Мало ли в детстве ребенок получает во время игр со сверстниками ушибов и порезов?
— Все за стол… — прогудел дед, ударив несколько раз вилкой по хрустальному бокалу с водой, из-за чего раздался мелодичный звон.
— А чего мы сегодня отмечаем? — спросил Рон, заметив праздничный набор посуды.
— Ты действительно встал не с той ноги, — кивнул отец, Георгий Финист, и пояснил: — Сегодня День пахаря.
— Ну да… забыл.
— Ох, молодежь… — неодобрительно покачала головой бабушка.
«Да разве их все упомнить? День космонавта. День…» — хотел проворчать Рон, но промолчал, сделав виноватое лицо. Потому как, если сказать хоть слово поперек, то придется выслушать длинную, нудную лекцию бабушки или дедушки из серии: вот, дескать, когда мы были молодыми, мы себе такого не позволяли… и т. д. и т. п.