Цербер
Шрифт:
Таксофон, из которого звонил Михаил, освободился. Третий, средний аппарат в шеренге треугольных будок, он был буквально рядом с патрульными. Подчиняясь внезапному порыву, Михаил подошел и встал к аппарату, заставив слегка посторониться того, насупленного. Ему совершенно некуда было звонить, и он набрал номер Лены.
На плечо легла ладонь:
— Здравствуйте, Михаил Александрович. А мы-то с ног сбились. Смотрите, что делается.
Михаил сначала внимательно оглядел его, затем двоих, что стояли на шаг позади. У плешивого глаз нехороший, смурной.
— Смешно, встретились как в
— Мне больше по душе другой. Человек свалился с крыши, и пока падает, его этажа с пятого спрашивают:
«Эй, ну как дела?» — «Да пока все хорошо!» — отвечает.
— Милости прошу. — Михаилу было указано на черную машину у обочины.
Прежде чем сесть, он задержался. Или это только кажется, что все смотрят сюда? Нет, люди заняты своими заботами. Спешат на поезд, тащат чемоданы, бегут за автобусом, покупают, продают, разговаривают, ссорятся, целуются, просто идут мимо.
Он медленно повернулся к застывшему патрульному. Тот, конечно, ничего не знал и ни черта не понимал, и не его это было дело. Но шкодливая мысль захватила, не дала остановиться.
— Как стоишь?! — прошипел Михаил. — Брюхо распустил — рожать собрался?!.
…! И…! Ты…! Через…! Не видишь — генерал с проверкой!
Кому уж ведомо, что провернулось у паренька в голове, но встал он гораздо прямее. Даже моргнул. Седой мужчина в очках, стоявший перед Михаилом, слегка улыбнулся:
— Прошу, прошу. Оставим развлечения. Вы сказали, у вас мало времени, не будем его терять.
Михаил зачем-то посмотрел в темнеющее вечернее небо. Над башней летали ласточки, голуби и одна ворона.
— Андрей Львович. — Мужчина, сев рядом, наклонил аккуратную прическу. — Предлагаю сразу перейти на имена.
— Согласен… м-м… Андрей.
— Михаил, мне бы хотелось получить ответ на свой вопрос. Елена сама дала вам мой телефон? Гадать я не берусь. Предположим, я недогадливый.
— Вежливость за вежливость. Зачем понадобилось большое цирковое представление там? — Михаил махнул назад, где осталась вокзальная площадь с отводимым с нее оцеплением и людьми, большинство которых все-таки, наверное, ничего не заметили.
Андрей Львович удивился, как перед человеком, которому надо объяснять очевидное.
— Я не мог промахнуться во второй раз. Что я говорю — в третий! Вы мне задали работенки, Михаил.
— Я же вышел на вас сам.
— Подстраховаться необходимо. Где ваши товарищи?
— А как здоровье вашего Вадима и остальных?.. Слушайте, может, хватит? Разыгрываем сцену из глупой пьесы. Ваш телефон мне дала не Лена. Она вообще вас не называла. Было однажды — без имен. Мол, есть могущественный человек. Ничего кроме.
— Михаил, я бы не приставал к вам так с этим вопросом, но поймите, я сейчас должен решить, в каком ключе пойдет наша с вами беседа — в том или… совершенно другом.
Андрей Львович выжидательно замолчал.
— Возможно, я и скажу вам, откуда у меня ваш номер. Позже, не теперь. Я сам еще не знаю.
— Что ж, спасибо. «Возможно» — это шанс. Благодарю вас.
Глава 31
…Коробок подобрали, когда вокруг было много людей,
Она продолжала называть службой работу, которую выполняла последний год, выйдя на свою раннюю пенсию. В ее обязанности входило прибираться в трех разных квартирах, расположенных в разных районах Москвы. Полностью обставленные, они тем не менее были не жилыми, а использовались лишь время от времени. Она поддерживала в них чистоту и порядок, приходя в каждую в строго определенное время. Только это. Запасы продуктов и напитков там обновляли другие, кого она не знала и с кем не встречалась. Она вообще никогда никого не встречала в этих квартирах, хотя следы пребывания там подчас оставались впечатляющие. Однажды на рогульках люстры она нашла аккуратно развешенные девять женских трусиков, а в другой раз, в другой квартире, ей пришлось собирать не один десяток стреляных гильз и выметать осколки хрустальных бокалов, которые, по-видимому, использовались как мишени.
За условленные часы она успевала прибраться и ни разу еще не задерживалась дольше отведенного ей времени. Она была пунктуальная женщина.
Сегодня с утра ее преследовала неотвязная мысль, что она непременно должна захватить с собой маленькое и красное. Ей даже будто бы виделось, где это нужно искать. Оно там и оказалось.
Положив коробок с капсулой в аккуратную хозяйственную сумку, которую всегда брала с собой, женщина тут же забыла о нем, и все пошло как обычно.
Она приедет в нужный дом, откроет своим ключом дверь и два часа станет наводить глянец на комнаты, кухню и спальню, в которых со времени ее последней уборки кто-то побывал. Когда все будет сделано, женщина откроет тугую притертую крышечку и рассыплет из капсулы тонкую беловатую пудру на ковер в гостиной и на стол. Что-то подскажет ей, что поступить следует именно так.
По дороге домой она не станет заходить в магазин и на рынок, как намеревалась, так как почувствует легкое недомогание. Коробок с капсулой выбросит и забудет о них — теперь навсегда.
Дома недомогание усилится — жжение под веками, ломота, позывы к рвоте — она приляжет на диван и почти сразу умрет. Труп с признаками хорошо определимого отравления явится уликой, которая бросит тень на эту женщину уже после смерти.
Вечером в квартиру, где она прибиралась и рассыпала смертельный порошок, войдет тот, кто поднял Романа в пятом часу утра, и с ним светловолосый мужчина с фотографии. Хозяин введет гостя в комнату и усадит за стол. Их беседа не затянется.
Роман тоже имел досье на Андрея Львовича и его фирму, а также многое, что с нею связано.
Глава 32
вспышка — цветы — дорога — зеленый газон — вспышка
ТЫ НАЧАЛ СОВЕРШАТЬ ОШИБКИ. ТЫ ДЕЙСТВУЕШЬ НЕ ТАК, КАК ОТ ТЕБЯ ТРЕБУЕТСЯ.
ТВОИ ОШИБКИ СОЗДАЮТ ТРУДНОСТИ. ТЕПЕРЬ Я УЖЕ НЕ ЗНАЮ, В КАКОЕ ВРЕМЯ ДО ТЕБЯ
ДОЙДУТ МОИ СЛОВА. ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, ЭТО — МОИ ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА К ТЕБЕ.