Церера
Шрифт:
Воздух, казалось, звенел от напряжения. Он видел, как побледнела Юлия, как кровь потекла из её носа от напряжения. Видел ярость в её глазах, когда она поняла, кто перед ней.
«Она думает, это всё он подстроил, — мелькнула мысль. — Что Виктор организовал эту ловушку».
А ведь это он, Питер, подготовил эту проверку. Он хотел оценить потенциал Корпуса Эмпатов, увидеть их возможности в действии, а так же искренность Юлии. Что ей помешает договориться с Децимусом, пока Август и Питер временно недееспособны? Или вообще воздействовать
Что ж, он увидел. И теперь жалел об этом.
Децимус сидел в шоке, всё ещё взбешенный Август баюкал на руках уставшую жену.
«Прости, старый друг, — подумал Питер, глядя Виктора, лежащего на полу без сознания. — Уж лучше ты, чем я.»
Потому что теперь он знал: эмпаты в гневе страшнее любого оружия. И лучше никогда не давать им повода для этого гнева.
Интерлюдия: Новая жизнь.
Виктор лежал на узкой тюремной койке, прислушиваясь к эмоциям охранников за дверью. За последние месяцы он научился различать мельчайшие оттенки их настроений — усталость в конце смены, раздражение от скучной работы, предвкушение выходных. Сейчас от них пахло сонливостью и рутиной — идеальное время для побега.
В соседней камере сидел Том — бывший пират, который когда-то пытался его убить. Теперь это не имело значения. От Тома пахло острым, колючим запахом отчаяния вперемешку с решимостью. Такие, как он, либо сбегают, либо умирают в тюрьме. Виктор знал, что сможет использовать это.
«Время пришло,» — подумал он, поднимаясь с койки. Первым делом нужно было избавиться от камер наблюдения. Это оказалось до смешного просто — достаточно было поймать взгляд охранника в мониторной и мягко подтолкнуть его мысли: «Система барахлит. Нужно перезагрузить. Прямо сейчас.»
Виктор почувствовал, как его влияние растекается по сознанию охранника, как тот принимает внушенную мысль за свою собственную. От него повеяло легким беспокойством и желанием поскорее решить проблему.
Когда мониторы погасли, Виктор приступил к следующей фазе плана. Том в соседней камере уже проснулся, его эмоции были как оголенный провод — только дотронься, и заискрит.
«Иди к решетке, — мысленно приказал Виктор, направляя свое влияние на пирата. — Ты слышишь шаги. Тебе нужно проверить.»
Том послушно подошел к решетке. Его сознание было таким податливым, что это почти разочаровывало. Почти.
Виктор дождался, когда мимо пройдет охранник с ночным обходом. От того пахло скукой и мыслями о доме. Легкое прикосновение к его разуму — и вот уже охранник сам подходит к камере Тома, уверенный, что слышал какой-то шум.
Дальше все произошло быстро. Один точный удар — и охранник лежит без сознания. Электронный ключ у него на поясе открывает обе камеры. Том выглядит ошеломленным, но Виктор не дает ему времени на раздумья.
«Ты знаешь, что делать.
По коридорам они двигались как призраки. Каждый встречный охранник внезапно вспоминал о срочных делах в другом конце здания. Камеры продолжали «барахлить». На контрольно-пропускном пункте дежурный внезапно почувствовал острую необходимость посетить уборную.
Виктор чувствовал, как истощаются его силы. Контролировать столько людей одновременно было тяжело, но он не мог позволить себе ошибиться. Не сейчас.
Они выбрались через служебный выход и растворились в ночи. Том все еще находился под его влиянием, послушно следуя за своим новым лидером. От него пахло эйфорией свободы и слепым доверием — эмоциями, которые Виктор сам в него вложил.
Только оказавшись в безопасном месте, в одном из заброшенных складов на окраине города, Виктор позволил себе перевести дух. Его способности были удивительны, но имели свои пределы. Он чувствовал себя выжатым, как лимон.
— Что теперь? — спросил Том, все еще находясь под остаточным влиянием внушения.
Виктор посмотрел на свои руки. Теперь, когда он сбежал, его лицо будет во всех базах данных. Каждая камера, каждый сканер будет искать именно его черты.
«Мне нужно новое лицо, — подумал он. — Новая личность. Начать все сначала.»
И тут он вспомнил о Дмитрии Крейне. Его старый знакомый по рейнджерской службе доживал последние дни в хосписе. Виктор помнил его — спокойного, рассудительного человека с безупречной репутацией. Идеальная личность для того, кто хочет начать новую жизнь.
Том все еще ждал ответа, от него пахло нетерпением и легким страхом.
— У меня есть план, — сказал Виктор, улыбаясь. — И я знаю, кто может нам помочь.
Запах сильных лекарств не мог заглушить запах смерти, который накрыл Виктора тяжёлой волной.
— Выглядишь паршиво, — прохрипел Дмитрий, пытаясь улыбнуться.
— Ты тоже не красавец, — Виктор сел рядом с кроватью.
Они помолчали.
— Зачем пришел? — наконец спросил Дмитрий. — Мы не виделись…
— Двадцать лет, — закончил Виктор. — У меня есть предложение.
Он чувствовал эмоции друга — любопытство пробивалось сквозь пелену боли.
— Дай угадаю — тебе нужна моё имя?
Виктор вздрогнул:
— Как ты…
— Я видел новости, — Дмитрий закашлялся. — Знаю, что ты натворил. И знаю, что тебе нужно исчезнуть.
В его запахе появились нотки горечи.
— Что ты хочешь взамен? — спросил Виктор.
— Позаботься о моём сыне, — ответил Дмитрий. — Анонимный счет в банке, чтобы он мог получить образование. Это все.
Виктор кивнул. Он чувствовал, что друг говорит правду — никакого подвоха, только забота об оставляемом ребенке.
Операцию делали в подпольной клинике, в глубинах нижнего города. Пока наномашины перестраивали кости его лица, Виктор учился быть Дмитрием. Его походка, его жесты, его манера говорить. Его запах.