Церера
Шрифт:
Август взял меня за руку и крепко сжал мою ладонь. Я ответила ему благодарным взглядом.
Робот-нейрохирург начал свою работу с хирургической точностью. Его манипуляторы двигались плавно и уверенно, делая микроскопические надрезы там, где должны были располагаться электроды блокатора.
— Начинается установка основного модуля, — прозвучал механический голос из динамиков.
Я затаила дыхание, когда робот аккуратно поднял блокатор и начал его установку. Каждое движение было выверенным, каждый электрод занимал строго определенное положение.
—
На мониторах рядом со мной отображались показатели мозговой активности Виктора. Я внимательно следила за ними, готовая вмешаться при малейшем признаке аномалии.
— Активация биохимического модуля, — продолжал робот.
Я почувствовала, как напряжение нарастает. Это был критический момент — если что-то пойдет не так, последствия могут быть катастрофическими.
— Запуск системы обратной связи.
Графики на мониторах начали меняться, показывая, как блокатор адаптируется к индивидуальным особенностям мозга Виктора.
— Проверка энергоснабжения… Успешно.
Я выдохнула, не осознавая, что все это время задерживала дыхание.
— Активация защиты от взлома… Успешно.
Робот завершал последние штрихи операции, закрывая и обрабатывая места надрезов.
— Операция завершена. Блокатор установлен и функционирует нормально.
Я смотрела на неподвижное тело Виктора, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Блокатор работал, но какими будут последствия? Как это повлияет на Виктора? На всех нас?
— Пациент стабилен. Начинаем процедуру пробуждения, — сообщил робот.
Я глубоко вздохнула, готовясь к следующему этапу. Теперь нам предстояло узнать, насколько эффективен блокатор в реальных условиях. И, что более важно, сможет ли он действительно контролировать опасные способности Виктора.
— Удачи нам всем, — прошептала я.
Глава 46 и интерлюдия "Просто бизнес"
Я напряженно наблюдала через стекло, как Виктор медленно приходил в сознание. Его веки дрогнули, и он слабо пошевелился. Август крепче сжал мою руку, и я была благодарна за его поддержку.
Виктор открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в потолок. Затем его взгляд сфокусировался, и он попытался поднять руку к голове. Ремни удержали его, и он в замешательстве посмотрел на свои запястья.
— Что… что происходит? — хрипло спросил он, оглядываясь по сторонам.
Я включила микрофон:
— Виктор, ты в безопасности. Операция прошла успешно.
Его глаза расширились, когда он услышал мой голос.
— Юлия? Какая операция? Что вы со мной сделали?
Я сглотнула комок в горле.
— Мы установили тебе блокатор эмпатических способностей. Это для твоей же безопасности и безопасности окружающих.
Виктор дернулся,
— Вы не имели права! — закричал он. — Я не давал согласия!
Я наблюдала за Виктором и чувствовала, как мое сердце колотится в груди. Слова, которые я произносила, казались чужими, будто их говорил кто-то другой:
— Ты был признан опасным для общества, использовал свои способности чтобы обогатиться и атаковать людей, — твердо сказала я, хотя внутри все сжималось. — У нас не было выбора.
Я видела, как лицо Виктора исказилось. Его эмоции были как открытая книга — шок, неверие, страх, и наконец, ярость. Они накатывали волнами, одна за другой, отражаясь в его глазах и полыхая во всём теле.
— Ты… из-за такой мелочи ты превратила меня в овощ? Лишила того, что делало меня особенным?
Я почувствовала, как к горлу подступает комок. «Мелочи? — подумала я. — Он считает свои преступления мелочью?» Но вслух я сказала другое:
— Нет, — покачала я головой. — Блокатор только подавляет твои эмпатические способности. Все остальные функции мозга не затронуты.
Виктор закрыл глаза, и я увидела, как его грудь тяжело вздымается. Его лицо побледнело, а на лбу выступили капельки пота. Я чувствовала его панику и отчаяние так ясно, словно они были моими собственными.
— Я больше ничего не чувствую, — прошептал он. — Пустота… Как будто часть меня умерла.
Его слова ударили меня, словно пощечина. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в груди разливается холод. Что я наделала? Неужели я действительно убила часть его личности?
Я видела, как Виктор открыл глаза и посмотрел прямо на меня. В его взгляде была такая смесь боли, страха и ненависти, что я невольно отшатнулась. Я чувствовала его эмоции так ясно, словно они были материальными — горечь предательства, ужас от осознания потери, гнев на меня и на весь мир.
Моё сердце сжалось от сострадания и вины. Я хотела защитить людей, но не ценой уничтожения личности другого человека. Даже если этот человек — преступник.
Но как ещё можно было его удержать от того, что он творил?..
Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, извиниться, объяснить… Но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Как оправдать то, что сделала?
В этот момент я поняла, что перешла черту. Я сделала то, чего боялась больше всего — использовала свои знания и способности, чтобы навредить другому человеку. Пусть даже с благими намерениями.
И делала ли я это только ради благих намерений? Я так хотела избавиться от него, избавиться от нашей связи… чтобы никогда больше не чувствовать прикосновение его разума. Нас могла разъединить только смерть.
Моя.
Или его.
Я понимала, что для него такое — лишиться всех способностей.
И я выбрала себя…
Я всё-таки такая же как он…
Тошнота усилилась, к горлу подступила горечь. Я отвернулась от стекла, не в силах больше смотреть на Виктора, не в силах выносить его обвиняющий взгляд.