Церера
Шрифт:
Альфина и Хан тоже не оставляли меня без внимания. Мы часто работали вместе, и их энтузиазм был заразителен. Альфина могла часами рассказывать о своих экспериментах с местной флорой, а Хан всегда был готов помочь с анализом данных.
— Эй, Юлия, взгляни на это! — воскликнула однажды Альфина, показывая мне необычный образец. — Кажется, у этого вида развивается новый тип симбиоза с местными микроорганизмами!
Мы провели несколько часов, изучая это явление, но когда таймер напомнил о времени отдыха, Альфина первая отложила инструменты.
—
Я была благодарна за их заботу и поддержку. Постепенно я научилась находить баланс между работой и отдыхом. Вечерами я часто гуляла вокруг базы, наблюдая, как меняются краски церерского заката. Иногда мы с коллегами устраивали просмотры фильмов или играли в настольные игры.
Помимо основной работы, я создала себе отдельный проект. Я изучала свои способности. Каждое утро начиналось одинаково — я брала образец крови, тщательно анализировала его на уровень гормонов и других биомаркеров. Затем следовал детальный геномный анализ, я искала малейшие изменения в своей ДНК, сравнивая текущие данные с базовыми, установленным до моего первого контакта с полисами.
Я фиксировала каждое колебание в уровнях серотонина, дофамина, окситоцина и других нейромедиаторов, пытаясь найти корреляцию между их концентрацией и интенсивностью моих способностей к коммуникации с полисами. Особое внимание я уделяла участкам генома, которые, как я подозревала, были модифицированы ксено-ДНК. Эти исследования были утомительными и порой разочаровывающими — изменения были настолько тонкими, что их едва можно было уловить даже с помощью самого современного оборудования. Но я не сдавалась, понимая, что ключ к разгадке природы моих способностей и, возможно, к более глубокому пониманию полисов, кроется в этих микроскопических изменениях моей биологии.
Так же я поступила не очень красиво, но у меня не было другого выхода, я не хотела пока афишировать ЭТИ свои исследования. Я хотела проверить, есть ли в ДНК других учёных ксеногены, вроде моего, ведь профессор Сильва, Хан и Альфина работали на Церере более пяти лет. Они пили местную (хоть и очищенную) воду, дышали местным воздухом, вдыхали пыльцу, растили овощи на местном грунте. Я хотела узнать, попадает ли ксеноДНК в организм иным путём кроме орального.
Я собрала волосы коллег и засунула их в анализатор.
Медленно, но верно, я чувствовала, как возвращаются силы и энергия. Мои исследования продвигались, а панические атаки становились все реже. Я знала, что впереди еще много работы, но теперь я была уверена — я справлюсь. Ведь я снова была дома, на Церере, среди людей, которые заботились обо мне и верили в меня.
Наконец, я разобралась с самыми срочными текущими делами и решила провести эксперимент, который планировала уже давно. После обеда я взяла портативный анализатор радиочастот и отправилась на прогулку в лес.
Выбрав уединённое место среди серебристо-зелёных Isaacus Asimostris, я активировала прибор
— Вот выступает дева, что родом из племени древних Титанов,
Ступает легко, не тревожа земную священную твердь.
Взор её светел и ясен, и помыслы чисты, как воды,
Древнее знание с новым несёт она в дар для смертных.
Я быстро записала услышанное в свой планшет, стараясь не упустить ни слова. Анализатор тихо попискивал, фиксируя радиоволны.
— Слушайте, братья, как песнь её сердца звучит величаво,
Ритмы живые пульсируют в персях прекрасной девы.
Память столетий и тысячелетий хранит она свято,
Тайну извечную мира стремится она разгадать.
Я провела в лесу несколько часов, записывая всё, что слышала. Иногда голоса становились громче, иногда затихали до шёпота. Они говорили о звезде и корнях, о движении ветра и течении соков в растениях. Это было удивительно и увлекательно.
Вернувшись на базу, я сразу позвонила к куратору Артемиде.
— Мне нужен доступ к главному компьютеру, — сказала я, стараясь скрыть волнение. — У меня есть данные, которые требуют серьёзного анализа.
Артемида внимательно посмотрела на меня:
— Это связано с вашей магистерской работой?
Я кивнула. Куратор знала содержание моей работы и о том, что я изучаю полисы.
— Хорошо, — сказала она после паузы. — У вас будет доступ сегодня ночью, с 23:00 до 6:00. Но, Юлия, будьте осторожны. И не забывайте о режиме.
Я благодарно улыбнулась:
— Спасибо, Артемида. Я обещаю не злоупотреблять. Можно я переночую на главной базе?
Конечно, она разрешила.
Ночью я загрузила все данные в компьютер — и записи анализатора, и свои расшифровки. Запустив криптографическую программу, я откинулась в кресле, наблюдая, как на экране мелькают графики и диаграммы.
Это был только первый шаг, но я чувствовала — я на верном пути. Скоро я смогу понять язык полисов, расшифровать их сообщения. И кто знает, какие тайны Цереры откроются мне тогда?
Работа над этим проектом заняла у меня несколько месяцев, и наконец я поняла, что готова показать это людям, с которыми я работала бок о бок.
Я стояла перед своими коллегами в конференц-зале, чувствуя, как колотится сердце. На столе перед нами лежало небольшое устройство — плод месяцев упорной работы и бессонных ночей.
— Итак, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — я хочу представить вам прототип переводчика с языка полисов на человеческий.
В комнате повисла тишина. Профессор Сильва нахмурился, куратор Скариот подалась вперед, а Альфина и Хан обменялись недоуменными взглядами.