Цесаревич Вася
Шрифт:
Кстати, не все свёртки спрятали в машину, а кое-что взяли с собой – у каждой девушки в руках по бумажной сумке на верёвочных ручках. Наверное, там те самые пресловутые ночные рубашки, из которых невозможно выбраться самостоятельно. Что это за одежда такая, требующая помощи постороннего… хм… то есть не постороннего, а вовсе наоборот, но всё равно помощь? А что, если?..
От этих мыслей Васю бросило в жар, и к стойке портье в станционной гостинице он подошёл с пылающими маковым цветом щеками:
– Сударь, нам нужны четыре номера до утра.
Дремлющий
– Добрый вечер, господин поручик! Прошу простить, но отдельные номера уже заняты, но остался двухкомнатный люкс с огромнейшей кроватью. Она настолько большая, что на ней можно играть… хм… в лаун-теннис.
А сам, сволочь, потирает пальцы характерными движениями, как бы намекая, что оказывает дорогостоящую услугу. Вася вздохнул и полез за деньгами. Шлёпнул по стойке трёшницей.
– Сей же час дам ключ, господин поручик, – обрадованный портье протянул руку за деньгами, но взвизгнул, когда получил по пальцам рукоятью браунинга. Ствол смотрел прямо в переносицу. – Господин…
– Четыре отдельных номера, – повторил Красный. – И поживее, мы очень устали и не хотим тратить время на чьи-нибудь похороны.
– Будет исполнено!
Доброе слово подействовало, и тут же появились четыре ключа, но почему-то слышавшая первоначально предложение Лизавета Бонч-Бруевич укоризненно покачала головой, а Вера с Катериной посмотрели с суровым осуждением. Что опять сделал не так? Чем они недовольны?
Но вслух никто и ничего не сказал. Молча захлопнули за собой двери номеров, и в каждом замке с демонстративным скрежетом провернулся ключ. Вася пожал плечами и тоже пошёл устраиваться. В провинциальных гостиницах ночевать ему ещё не приходилось, во всяком случае, в этом времени. Отличаются они от дома крестьянина в посёлке Большое Мурашкино Горьковской области, куда однажды не посчастливилось попасть? А если отличаются, то в лучшую или в худшую сторону?
Красный вошёл и осмотрелся. Ну что же, всё не так страшно, как думалось, и даже ванная с душем есть. А что может быть прекраснее после дальней дороги? И уже через десять минут Вася стоял под горячими струями, напевая под нос попурри из маршей советских времён. Красота! Ещё бы полотенце… Чёрт возьми, неужели полотенце не входит в стоимость номера?
Но не успел закончить насквозь непечатную мысль, как скрипнула приоткрывшаяся дверь и из-за неё показалась тонкая девичья рука с полотенцем и банным халатом.
– Спасибо, – машинально поблагодарил Красный.
Потом сообразил, не вытираясь, накинул халат на голое тело и выскочил из ванной. В номере никого, и только где-то в коридоре слышны удаляющиеся шаги и весёлый смех.
Глава 19
Утром следующего дня Красный сел за руль с больной головой, хмурый, злой и невыспавшийся. Как можно выспаться, если несколько раз ночью кто-то осторожно стучал в дверь, но едва стоило открыть, как за ней никого не обнаруживалось? Разве
Зато девушки заявились к машине весёлые, свежие, умытые и голодные, о чём Катерина Орджоникидзе сразу же предупредила:
– Вася, я без завтрака никуда не поеду.
– Ранний завтрак способствует ожирению, – ответил Василий, поворачивая ключ.
– Ты пошутил? – не поверила Катя. – Я дома всегда рано завтракаю.
– Так это дома и свежее, а здесь и сейчас тебе подадут вчерашнее и разогретое. Сама не заметишь, как в конце поездки не сможешь в машину влезть, придётся грузовик нанимать.
Девушки дружно рассмеялись – автомобиль у Красного был даже чуть больше фордовского грузовичка, и Лизавета Бонч-Бруевич рассудительно решила:
– Через час остановимся чаю попить со свежими калачами, если они будут, а позавтракаем уже в Москве. – И добавила тихо-тихо, чтобы не услышали подруги: – Васенька, тебе понравился халат, что я подарила?
После этих слов Красный ехал в некотором обалдении почти до Нижнего Новгорода, не выходя из этого состояния даже во время завтрака и обеда. Мысли в голове крутились разные, но в основном далеко выходящие за правила приличия.
Вот из-за них едва не проехал мимо поджидающего на обочине автомобиля конструктора Поликарпова. С Николаем Николаевичем удалось связаться из Москвы по телефону и договориться о встрече на дороге. Если город Горький капитан Родионов из будущего более-менее знал, то в нынешнем Нижнем Новгороде рисковал заблудиться.
Сам конструктор, прислонившись к крылу своего ЗИС-101, читал какой-то толстый технический справочник, но едва Красный хлопнул дверкой, как Поликарпов поднял голову и широко улыбнулся:
– Василий Иосифович, ну наконец-то! Заждался и испереживался!
– Разве уже есть что показать, Николай Николаевич? – Вася вернул улыбку и пошёл навстречу. – И доброго здоровья вам!
– Вот на него пока грех жаловаться – целители бдят. А показать и в самом деле есть чего. Думаете, почему я настойчиво добивался встречи и даже осмелился побеспокоить его императорское величество?
– Это пустое, Николай Николаевич, – отмахнулся Красный. – Во-первых, отец сам очень интересуется техническими новинками, а во-вторых, он вам благоволит.
– Минуй нас пуще всех печалей… – процитировал Поликарпов, но тут же спохватился. – Ах, ну да… Едем на завод?
– Собственно, за этим я и здесь. Показывайте дорогу.
ЗИС-101 Поликарпова с бешеной скоростью тридцать километров в час рванул вперёд, и Василий неторопливо последовал за ним, с любопытством разглядывая пейзажи за окном автомобиля и выслушивая комментарии девушек, сравнивающих Нижний Новгород с Москвой и Санкт-Петербургом. Если судить по заречной части города, где они сейчас проезжали, сравнение выходило не в пользу волжской столицы. Единственное, что всех объединяло – болота.