Цесаревич

Курильский Михаил А

Во дворце все вроде-бы оставалось, как было. Однако. Николай II все чаще задумывался о своем предназначении. Его попытки вникнуть в положение дел носили эпизодический характер. Заслушивание министров и подписи текущих документов, перемежались с поездками по России и демонстрацией державности.

Между тем приближалось Рождество. В России того времени оно праздновалось 25 декабря и считалось более важным нежели новый год. Потому, что новый год это смена календаря. Рождество же в христианской и религиозной России было чуть ли не основным праздником.

В преддверии праздника народ забывал про революцию, голод и холод. Богатые раздавали халяву бедным. Средний класс отрывался на многочисленных рождественских ярмарках. Лавочники делали огромные доходы на продаже сувенирной ерунды и залежалого товара.

– Алексей! Почему я не вижу на уроке Бориса?
– Жильяр решил, что мальчик не выдержал навязанного темпа обучения и просто прогуливает.

– А-а-а! У-у-у него живот болит. Он будет позже. Если, что я ему передам сегодняшнюю тему.

До окончания занятия Борис не вернулся. Алексей был невнимателен, постоянно глядел на часы и извертелся до невозможности.

В аудиторию зашла Императрица Александра Федоровна.

– Где Борис?
– Что у нее было не отнять, так это с немецкой точностью выявить беспорядок и незамедлительно принять меры к устранению оного.

– У него живот болит.
– Пробурчал Алексей.

– Почему его не было на обеде?

– Ну-у-у. Я же говорил, что живот болит.

– Если болит живот, нужно вызвать доктора.
– Мать могла позволить себе быть строгой с наследником.
– Где этот несносный мальчишка?

– Мамочка! Я все объясню позже!
– С этими словами Алексей, взглянув на часы, пулей выскочил из класса.

– Месье Жильяр.
– Ее высочество перешла на французкий.
– Что тут происходит?

– Ни имею малейшего понятия мадам.
– Он склонился в поклоне.

Когда семья собралась за ужином, в столовую влетел раскрасневшийся Борис. Он торопливо со всеми поздоровался и плюхнулся на свой стул.

– Молодой человек! Потрудитесь объяснить свое отсутствие.

При этих словах Николая, Борис слез со стула и вытянувшись по стойки смирно и о чем-то начал перемигиваться с Алексеем.

– Хватит ужимок. Я требую объяснений. Почему вас не было на уроках?

– Я за Монпансье ходил.
– Пробурчал обвиняемый. Сестры Романовы заразительно захихикали. Когда мальчик достал жестяную коробку с леденцами они покатились со смеху. Первым не выдержал Николай, за ним его супруга. В результате смеялась даже прислуга над красным от стыда мальчишкой. Николай замахал на него руками, тот сел на свое место и, поддавшись общему веселью, стал хихикать со всеми.

В конце ужина Царь со смехом потребовал угостить всех добычей, что вызвало еще больше веселья присутствующих.

Вечером, проходя мимо детской Николай, услышал голоса мальчишек из-за двери.

– Ну ты и придумал. Монпансье. Я думал, нас поймают. Как ты догадался до такого?

– А ты что? Ничего

придумать не мог. Сказал бы, что меня Мария Федоровна вызвала. Я так и знал, что ты тупить будешь. Пришлось это дурацкое монпансье брать.

– Сам ты тупой. Когда сестры заржали, я думал все. Провал. А папа как засмеётся с ними, у меня аж от сердца отлегло.

– Ага! Тебе хихоньки да хаханьки, а я думал, умру там от стыда. Последний раз так для тебя подставляюсь.

– Ну, хоть все купил?

– Купил, купил. Утром доставят в эту комнату. Спать давай.

Николай постоял чуток и, постучавшись, вошел в детскую. Пожелал мальчишкам спокойной ночи, и поцеловав сына вышел из спальни.

Отойдя от двери, он прижался лбом к оконному стеклу. "Почему у меня нет друзей? Господи! Дай мне друга, коему смогу доверять как себе. Дай мне силы выдержать крест мой."

С утра начались Рождественские праздники.

Вечером во дворце были официально-бальные мероприятия. Собрался весь двор. Постоянно звучала музыка. Лилось рекой шампанское. Дети носились стайками между взрослым. Им был накрыт отдельный стол. Наследнику надлежало выдержать службу и постоянно находиться с отцом на протокольных мероприятиях. Борис остался с приглашенными высокородными детьми. Что ему это далось, мы оставим за скобками. Кто, по умней, заступались за безродного фаворита. Остальные всячески выказывали презрение мелкому дворянчику.

В полночь всех пригласили в большой зал. Царевич с государем стояли у елки и раздавали подарки. Министры и царедворцы получали из рук самого Императора памятные подарки и отдавали свои.

Наконец "раздача слонов" подошла к концу.

– Папа! Папа! У меня то же есть подарки.

Николай обернулся к сыну. Тот подпрыгнул на месте и замахал рукой. На его призыв появился Борис, таща наволочку от подушки с наклеенным на нее гербом цесаревича.

Алексей выхватил мешок и стал доставать из него подарки. Сестрам достались трогательные фарфоровые куколки. Матери был презентован пуховый платок белого цвета, теплый, но простой до невозможности. Александра Федоровна со слезами на глазах расцеловала сына и накинула это убожество на плечи, поверх атласного платья. Отцу и дяде сын подарил настольные канцелярские наборы с гербами и подписями "папе", "дяде". Бабушка была одарена таким же, как у матери пуховым платком серого цвета. Мария Федоровна последовала примеру невестки. Зал рукоплескал выходке цесаревича.

Николай принимал поздравления, в том числе и за воспитание сына. В какой-то момент сын стал дергать его за штанину. Царь, продолжая обнимать и отвечать на поздравления, одернул сына. Тому то же приходилось не сладко. Его поздравляли, слащаво кланялись и рассыпались в славословиях. Он не менее привычно, в свои восемь лет, отвечал, улыбался, дежурно кланялся. И постоянно дергал отца за штанину, пытаясь добиться внимания.

Когда перешли к танцам, отец возмущенно одернул сына.

– Алексис! Что за моветон? Как ты себя ведешь?