Цесаревич
Шрифт:
– Ну что-ты? За этим смотрит охрана. А дружок твой пусть остается. Иди спать.
Царь Николай еще долго думал над простыми вопросами сына. А на утро вызвал Столыпина и имел с ним долгий разговор. После разговора на нужды жандармерии было выделено дополнительное финансирование.
На следующий день мальчишки с рассветом убежали "на рыбалку". После завтрака гоняли на отремонтированных велосипедах. К обеду их загнали в дом. Салочки, и огромная ваза пришла в негодность. Трагедия. Поразило домочадцев,
Наказание понесли оба. До вечера им было запрещено выходить из детской. До вечера играли в настольные игры, пока из детской не послышались вопли и крики. На шум зашел Николай.
Мальчишки катались по полу и орали, как стая кошек. Отец торопливо растащил драчунов.
– Что тут происходит?
– Папа! Он жулит и говорит, что я дурак!
– Неправда! Я сказал, что честь не помощник в политике и бизнесе.
– Царь образец чести, а ты бесчестный жулик.
– Сам ты жулик!
– Это ты жулик!
– Замолчали! Оба!
– Царь вскинул обоих за шиворот. Они немедленно заткнулись и повисли придушенными котятами.
– Приведите себя в порядок и марш. Обедать.
За столом висела гнетущая тишина. Оба малолетки ковыряли ложками поданную перемену блюд, и насуплено молчали. Дочки, уловив настроение за столом удивленно переглядывались. Александра Федоровна переводила недоуменный взгляд с одного ребенка на другого и наконец, остановила взгляд на супруге.
– Итак! Из-за чего поссорились?
– Вечная полуулыбка в усы и легкий прищур Николая II исказила искусственная строгость.
– Он бесчестный жулик!
– Взвился из-за стола Алексей.
– Сядь сын. И спокойно объясни, что произошло.
– Мы играли в монопольку. Он обещал одно, а сам облапошил меня. А потом сказал, что царь сам должен быть жуликом, а я идеалист и лопух. Царь людьми торгует, а не товаром. А я людьми не торгую. Царь оплот благонравия! А он не достоин, называться дворянином, он продажный лавочник и слово не держит.
– Неправда! Я сказал, что царь должен быть большим капиталистом, чем самый крупный из них. Потому, что не для себя, а для страны зарабатывает. А он сказал, что у меня нет чести, и я лавочник, а не дворянин.
– Так оно и было, сын?
– Да.
– Почему вы подрались?
– Господи! Ники! Они дрались?
– Спокойно Алексис, я разберусь.
Борис встал из-за стола. Вытянулся по стойке смирно и гордо вскинул голову.
– Ваше величество! Ваши высочества! Господин наследник! Я приношу свои извинения за свое поведение. Готов понести любое наказание. Честь имею. Разрешите идти.
Лица присутствующих, в том числе и прислуги, удивленно вытянулись. Алексей, давно стоящий напротив, тяжело вздохнул. Вытянулся по стойке смирно и звонким, срывающимся голосом произнес.
–
Оба посмотрели на Николая. Один с надеждой, другой с вызовом и оба со сдерживаемыми слезами.
– Так! Петухи! Помирились? Пожмите руки и обедать.
Мальчишки обошли стол и пожали друг другу руки. После чего расселись по местам и усилено заработали ложками. Дождавшись десерта, Николай вернулся к теме разговора.
– Сын! Твой друг в чем-то прав. Настоящий государь должен быть не просто лавочником, ибо его ярмарка - весь мир! А лавочники в ней другие государи. И задача государя продавать другим государям не только товары своих подданных, но иногда и их жизни за свободу своего государства. В этом он прав.
– Борис! Ты забыл о том, что русский государь в первую очередь образец благочестия для своих подданных. То, что ты назвал торговлей, называется - политикой. Государственной политикой, и с торговлей она имеет только внешнее сходство. Честь дворянина должна быть выше меркантильного злата. В этом Алексей прав. Если дал слово, то изволь его держать.
– Я не давал слова. Я сказал - посмотрим. Он сам полез в ловушку.
– Но ты же видел, что я туда могу попасть!
– Снова завелся царевич.
– А надо уметь проигрывать!
– Борис тоже стал заводиться.
– Хватит!
– Властно прервал перепалку отец.
– После обеда Борис уедет. Не можете вместе, значит, так тому и быть.
Обед закончился в молчании. Мальчишки поплелись со слугами собирать вещи. Был вызван экипаж. Слуги понесли чмоданы, Борис понуро брел следом. Вся семья Романовых молча наблюдала за изгнанием.
Наконец Алеша не выдержал и бросился к отцу.
– Не выгоняй его папа. Я, правда, проиграл. Я очень обиделся и наговорил гадостей, я больше не буду. Я первый полез в драку. Я раньше не проигрывал, и я так больше не буду. Бориска! Извини меня. Ты был прав я нюня и лопух.
– Никогда не говори так!
– Борис повернулся к нему.
– Ты государь, а я раб твой. Но специально тебе проигрывать не буду.
– Я согласен! Оставайся! Папа пусть он останется! Пожалуйста.
Алексей подбежал к другу и обнял его. Оба с надеждой посмотрели на императора.
– Бог с вами. Оставайся.
– Мальчишек мигом сдуло. Слуги безропотно поволокли вещи обратно.
До вечера, ни каких эксцессов не произошло. Вечером Алексей пришлепал к отцу пожелать спокойной ночи.
– Папа. А правда политика такое подлое дело, а царь должен им заниматься? И своими людьми торговать?
– Да сынок. Именно поэтому царь это помазанник божий. Он несет ответственность не перед людьми, а перед богом. И поэтому ему дано право решать, кому жить, и как жить. Это очень большая ответственность. Когда ни-будь тебе придется взять на себя этот груз.