Цесаревич

Курильский Михаил А

Известие о судьбе внука Мария Федоровна Встретила стойко.

– Едем немедленно.

– Я до сих пор не услышал кодовой фразы.
– Произнес ее визави со спокойствием удава.

– Какой?
– Княгиня удивленно обернулась в дверях.

– Я выполню все условия сделки и не отойду ни на шаг от достигнутых соглашений.

– Клянусь вам в этом.
– Гордая экс царица, смерила капитана презрительным взглядом.
– Идем!

– Я требую кодовой фразы.
– Он остался сидеть за столиком прихлебывая черт знает какую чашку кофе.
– Или я исчезаю.

–

Это так обязательно?
– Мария Федоровна неожиданно поняла, что-то для себя.

– Именно!

– Я выполню все условия сделки и не отойду ни на шаг от достигнутых соглашений.

– Едем!
– Капитан вихрем подхватил великую княгиню под локоток и увлек ее по коридорам дворца.
– Нельзя терять ни минуты. Заедем в тайник. Мне нужны инструменты. Потом, стразу к больному. Пусть охрана едет впереди и расчищает дорогу. Не хватало в пробку попасть.

Карета вдовствующей императрицы неслась по вечернему Петербургу. Впереди, на могучих лошадях, неслись ликторы охраны с фонарями и факелами в руках. Рессоры не справлялись, и карету немилосердно трясло на брусчатке и кренило в поворотах. Проезжая по Васильевскому острову заскочили в небольшой отельчик, где забрали два объемных чемодана. В Зимний вошли со стороны набережной. Два офицера тащили чемоданы. Мария Федоровна подобрав платья, неслась широкими шагами, пугая лакеев и царедворцев.

Перед детской встретили уже оклемавшегося и разящего перегаром Распутина.

– Матушка государыня!
– С пьяной ухмылкой склонился он.
– Господь прибрал к рукам наследника-то.

– Не успели!
– Этот крик души, казалось, вынул стержень из нее. Она пошатнулась.

– Бог дал! Бог взял.
– Продолжал кривляться непросохший Распутин.
– А все почему? А потому что Бога забы-ы-ыли.

В это время из двери детской выскочили няня царевича с тазиком в руках. Из-за ее спины раздался полный боли детский плачь.

– С дороги тварь!
– Капитан крутнулся волчком и слегка коснулся Григория носком лакированной туфли. Кочевряжащеюся фигуру ураганом снесло к дальней стене и впечатало в стену.
– Вперед! Время господа!

Княгиня, Доктор и два офицера с чемоданами влетели в детскую. Там находился несчастный царский доктор. Все его действия сводились к смене компрессов и ободряющем причитании. Так же в помещении находился дядька царевича, который осоловело сидел у постели и поминутно клевал носом.

– Все вон!
– Хорошо поставленным голосом скомандовал Капитан.
– Остаются доктор Деревянко и ее высочество. Остальные вон. Офицерам установить пост охраны. Ни кого не впускать, применять силу. Ваше высочество подтвердите приказ.

– Подтверждаю!

– Что здесь происходит? Больному нужен покой. Я врач! В конце концов!
– Доктор Деревянко попытался протестовать.

– Отлично коллега. Помогите мне. Будете ассистировать при операции. Это к черту. Это нам пригодиться. Так. Нам нужен свет, я ни черта тут не вижу. Княгиня будьте любезны стать медсестрой для внука. Начали!

С этими словами он скинул сюртук и вскрыл один из чемоданов. Как только крышка чемодана открылась, он осветился

гнилушечным синим светом. Капитан развил кипучую деятельность. Из объемного нутра стали появляться загадочные приборы, из которых княгиня узнала только электрическую книгу, но другой конструкции. Из второго чемодана были извлечены различные шнуры, которые закреплялись в загадочных приборах. После подсоединения шнуров приборы оживали окончательно и начинали свою загадочную деятельность. Деревянко сначала стоял столбом с открытым ртом, но после нескольких отрывистых команд стал внимательно наблюдать за приборами. Постепенно он включился в процесс и уже вполне осмысленно подавал реплики типа: "Давление падает, пульс нитевидный", или "гемоглобин зашкаливает". Под руководством нового доктора, царский доктор быстро освоился с частью машинок и уже вполне осознано тыкал пальцем в экраны и щелкал кнопкам.

– Коллега мне нужно три кубика крови. Шприц в третьем отсеке чемодана.

– Вижу. Делаю.

– Что у нас с кардиограммой и пиаш?

– Кардиограммочка по прежнему. Пиаш мне откровенно не нравиться.

– Сейчас поправим. Время доктор, время! Сестра! Четвертая бутылочка слева, третий ряд сверху. Доктор! Сможете вогнать полтора кубика в вену.

– Да тут вен то не видно.

– Предпочитаете колоть в сердце? Так мы его потеряем раньше времени. Ищите доктор, ищите. Вы же хирург, а не патанатом.

– Я не хирург. И не надо меня нервировать. Сестра вытрите пот.

Царица наблюдала за работой эскулапов, послушно выполняя их команды. Ее внук покрылся прозрачными трубками. Они торчали из носа, из рта, из тела, из непонятных приборов которые то сжимали его худенькие ручки, то начиная отчаянно пищать, то деловито гонять разноцветные жидкости. Слезы наворачивались на глазах. Царевич, Алешенька был такой маленький, такой беззащитный перед всеми этим нагромождениями непонятной и пугающей техники, но она послушно исполняла команды самозабвенно колдующих докторов.

– Ну что доктор? Я считаю, что диагностику мы завершили. Состояние больного стабильно критическое и можно приступить к лечению. Сестра! Что там с гематомой? А, простите, ваше высочество с синяком.

– Он исчез.

– Констатирую состояние, как стабильно хорошее.
– Откликнулся дворцовый эскулап.

– Чушь! Стоит вам вынуть катетер из вены и больной изойдет кровью.

– Да вы правы коллега. Мы всего лишь стабилизировали состояние.

В этот момент мальчик открыл глаза и увидев бабушку радостно и устало улыбнулся.

– Бабушка! А у меня ничего не болит.

– Так малыш!
– Капитан положил руку царевичу на лоб.
– Ты нам мешаешь тебя лечить. Давай ка, поспи чуток. Доктор, что у нас с температурой? По моему, по прежнему, плохо. И посмотрите эритроциты.

– По-прежнему беда. Но стабилизируются. Тихонько, но стабилизируются. Температура по-прежнему высокая.

– Так зайчонок! Давай поиграем в раненного солдата. Я буду доктор, а ты раненный. Ты не будешь мне мешать, а я буду тебя лечить в полевом госпитале. Ты же крепкий солдат. Не будешь напрасно стонать, как девчонка?