"Цесариус" обреченный...
Шрифт:
Синоптик вздрогнул, вмиг побледнел, выражение непонимания на лице, сменилось страхом.
— К какому бунту?
— Думаю, мы друг друга поняли.
— О чем вы?
— Сегодня у вас не получилось, и свидетеля, так понимаю единственного, вы застрелили. Жаль. Повторится такое — не сплошаю. Собой от пули заслоню; я его дурака беречь буду, мармеладом кормить, и в одеялко кутать. А как вернемся, за ручку, к судье на исповедь; и бухнется он в ножки полный раскаяния и жажды справедливости. — Не
— Это катастрофа. Боже, мне плохо… Как вы можете?.. — Натан схватился за грудь возле сердца, стал быстро и громко дышать. — Сегодня, я спас вам жизнь, — говорил задыхаясь, — и, признаться, думал, это нас сблизит: мы станем верными товарищами, рука об руку противостоять несправедливости, выкорчевывать предрассудки… — уперся кулаком в живот, надавил несколько раз, и принялся массировать справа под ребрами. — Ах я глупец, обрадовался, думал, вместе подпишем прошении в комиссию идеологии и пропаганды, а теперь…
— Еще подпишем, — сказал Константин и улыбнулся. — Интересно. Что вы ему там наобещали? Ведь все равно убили бы. Хм… А что бы вы делали на этом острове — год, или даже два?.. А что бы вы ели? Прокормить такую ораву… Вы смелее меня… или не отдаете себе отчета… или…
— Катастрофа. — несколько раз проговорил Натан, качая головой. — Катастрофа. Но постойте, ну зачем же мне тогда его убивать. Если я такой подлец, то и пусть бы себе стрелял…
— Да он не снял пистолет с предохранителя! Стрелок!.. Досадно, неправда ли?
— Я этого не знал.
Константин продолжал улыбаться.
— Конечно не знали…
— Правда, не знал!
— Ну конечно. Я верю вам любезный. Ваши принципы… да и зачем вам это. У других не знаю, а у вас хватит ума не участвовать ни в каких сговорах. Я просто пошутил.
"Все простачка разыгрывает. Но испугался, вроде, натурально. Вспотел, дрожит, так-то, в другой раз подумаешь. Ты только в обморок не падай".
— Пошутил-пошутил, идемте ко всем, — сказал картограф и потянулся к ручке.
Синоптик выдохнул.
— Погодите, это правда?! Вы ни подозреваете меня?
— Для этого нет ни желания, ни оснований.
— Фухх… — Натан достал платок, принялся вытирать лоб и щеки. — Вы разыграли меня. Ах какой хитрец. Хитрец, — повторил грозя пальцем. — Фух, месье Константин, вот это встряска… — надавал себе легких пощечин и тихо засмеялся. — Как Вам это удается… так прочистить мозги! Я как заново родился!
— Ха-ха-ха, — раздался подчеркнуто неискренний смех. Константин дружески похлопал синоптика по плечу. — Скажу вам даже больше: о таком незначительном происшествии я не стану упоминать в отчете. Все эти мелочи "Кампании" не интересны.
Оба вдруг перестали улыбаться, несколько секунд молча глядели друг на друга; Натан еле заметно
— А вы слышали последний анекдот про хитрого юнгу? — спросил синоптик.
Лицо картографа выразило приятное удивление.
— Нет, новыми давненько не тешили. Неужто обрадуете?
— Обрадую-обрадую! Призабавнейший рассказец… со скандальцем месье Константин.
— Ну, не томите, — попросил Константин, толкнул дверь и подался вперед. Натан шагнул следом.
— Хитрый юнга просыпается, извините, в борделе…
— Ха-ха, ну это как всегда… ну-ну…
— Шарит рукой по кровати, бац — мешок. Большой мешок с монетами.
— Хе-хе, вот везучий проныра!
— Ха-ха, слушайте дальше…
2
Продолжай-продолжайте, — сказал Константин старшему смотрителю корабельного музея, макнул кончик сигары в уже остывший кофе, воткнул в уголок рта, затянулся, пустил вверх струю дыма и заложив ногу за ногу откинулся в кресле.
"Желтые зубы, чахоточный кашель, отхаркиваться начал — никуда не годится. Отрава… все до единой… в море. Завтра, нет, завтра трудней день".
— Чего замолчали гер Фердинад?
— Боюсь, позволю себе лишнего.
— Уже, — сказал Константин.
Смотритель взял со стола бутылку коньяка, откупорил, налил пол стакана и выпил.
— Не называйте меня так. И графом Фердюа больше не называйте, и бароном Штутгартом, и принцем Магандалбой, и этим, как его?.. Я вас раскусил. Завидуете моему титулу, вот и передразниваете. Только ведь под своими дырявыми панталонами, чужого благородства не спрятать. Кто вы есть — торгаш, выскочка, калиф на час.
"Совсем сдал старик. Такой деликатный, умный, а храбрый какой и нате. Страшно ему. Это от страха он столько хлебает. Недели две не сохнет. Ну а вы то граф почему не сошли, на что надеялись?"
Картограф окинул взглядом весь зал. "Старшие", почти все были здесь: всего человек пятнадцать; как всегда разбились на кучки и утопая в сигаретном дыму дегустировали спиртное, вяло спорили, все о том же."…и будущее торгового флота…", доносилось из углов, "…ничего важнее статистики, и формуляр здесь основа…"
— Месье Константин вы замарашка, — отвлек смотритель.
— Вот как, — отреагировал картограф, подозвал бармена, когда тот подошел, положил на поднос чашку, попросил еще кофе. Снова обратился к собеседнику:
— Это интересно.
— Вам бы в земле ковыряться, коров пасти, и этих… кроликов разных. Вы отреклись от предназначения. Такое не проходит бесследно! Вы замарались деньгами. Зарылись в них как в кости прокаженного, грызли и наслаждались трупным ароматом.