Цейтнот
Шрифт:
Рогожкин постоял, подвигал руками, разминая плечи. Вышел из кабинета, на ходу бросив:
– Я пока по твоему запросу наведаюсь.
Когда капитан вернулся, помахивая пачкой бумаг, Ямщиков все ещё разговаривал по телефону:
– А фамилии припомнить можете?.. Так... Так... Простите, помедленнее... Как, и его тоже ограбили? А почему не заявил?.. Так, понятно... Ясно... Спасибо, Дмитрий Кириллович. Всего доброго!
Он опустил телефонную трубку на аппарат. Разложил веером листы с колонками фамилий. Потер ладони, довольно посмеиваясь.
– Вот они все, голубчики!
– И Ямщиков принялся орудовать двухсторонним
Рогожкин наклонился, через плечо заглянул в списки. Хмыкнул:
– Компанию в парилку подбираешь на субботу?
– А что? Народ солидный, уважаемый, интересно на такой посмотреть.
– На мужиков без штанов?
– капитан был в очень веселом настроении.
– На штаны без мужиков. Все, обворованные Мослевыми коллекционеры, художники и ювелиры встречались в банных компаниях. Кто постоянно, кто изредка.
– Ну и что в этом странного?
– пожал плечами Рогожкин.
– Один круг собиратели, ценители, искусствоведы и так далее.
Ямщиков не стал продолжать разговор. Он убрал бумажки, расцвеченные красными и синими почеркушками в папку. Нетерпеливо потянул из рук Рогожкина бланки. Тот жизнерадостно улыбнулся:
– Здесь твоя дамочка с "Че-Зетом", гаражом и однокомнатной квартирой.
* * *
Разговор с прокурором оказался бурным, но коротким.
– Вычислили! А факты! А улики у вас есть?
– кипятился прокурор.
– Ах, все сходится - мотоцикл, и след, и имя. Нет уж, если мы стремимся к построению правового государства, санкции не будет. Все, разговор окончен.
Окончен так окончен. Арест и обыск квартиры гражданки Медведкиной Эвелины Тимофеевны не состоялся. Сейчас, во всяком случае. Рогожкину оставалось только откланяться и покинуть прокурорский кабинет. Ямщиков ждал в коридоре и только со вздохом взглянул на обескураженного начальника.
– Слушай, Петрович, мы стремимся к построению правового государства? спросил Рогожкин.
– Аж пятки горят, - кивнул Ямщиков.
– Если б ещё машину постоянную за нами закрепили, мы б так устремились!
– Тогда вперед! Обложим Медведкину в её берлоге!
* * *
Ямщикова всегда поражало обилие женщин в проектных институтах. И сейчас ему опять пришли на ум въевшиеся ещё в несознательные детские мозги крылатые строки: "А у Коли и у Веры обе мамы - инженеры". Хотя с тех пор многие НИИ и "ПРОЕКТы" порастеряли значительную часть своих кадров, а на их площадях вместо кульманов вальяжно расположилась офисная мебель бесчисленных акционерных контор. Словно пираньи, эти маленькие фирмы, учрежденные директорскими родственниками, объедали предприятия, к которым плотно присосались. Но безответные женщины продолжали ходить на работу, нерегулярно получая грошовые зарплаты и безропотно надеясь на лучшее.
И сейчас женщины-инженеры сновали на мраморном крыльце. Было время обеденного перерыва. На двенадцатиэтажной башне в центре города ещё сохранилась вывеска "Уралметпроект", но невооруженным глазом её трудно было отыскать среди ярких рекламных
Узкий проход между стеклянной стеной салона, оккупировавшего фойе, и бывшей раздевалкой, где сейчас был магазинчик косметики, вел к лифтам и лестнице. Тепло одетая бабуля, огороженная барьерчиком, сурово бдила за входящими-выходящими. Чисто прокурор в суде, с неприязнью подумал о ней Ямщиков и на сварливое "Вы куда?" ткнул пальцем вперед и вверх. Идущий следом Рогожкин буркнул:
– В отдел кадров.
Он тоже не питал любви к подобным стражам казенных дверей и не понимал их назначения. Какие такие стратегические интересы оберегают эти бабушки и от кого? Ему ни разу не пришлось услышать, чтоб такая бдительная старушенция задержала шпиона, диверсанта или хотя бы шапочного вора. Зато в сводках было полно историй о том, как под носом у этих подслеповатых, но голосистых теток, выносили компьютеры, ксероксы и даже сейфы с деньгами. А вот если ей при входе показать удостоверение, через пять минут вся контора будет знать - милиционеры пришли, чего-то ищут.
В "кадрах" пухленькая инспекторша, ещё более пухлая от надетой на неё мохеровой кофты, усердно переписывала данные двухсторонних карточек в двенадцатистраничные книжки такого же формата. Конечно, она с радостью представила их начальнице отдела, которая, в свою очередь, попыталась изобразить приятную улыбку. Но у неё не получилось. Наверное, она слишком много нагрешила в кадровых делах и сейчас занервничала при мысли, что пришли за ней. Узнав, что работникам уголовного розыска требуется личное дело инженера-проектировщика Медведкиной, слегка успокоилась. Но, видимо, чтобы снять нервное напряжение, разразилась речью, которую оперативники со вниманием выслушали.
– Вечно из-за Медведкиной неприятности. То прогулы, то штрафы. Тридцать восемь лет женщине, а она на мотоцикле гоняет. Ну где это видано? Три раза замужем была. Это только официально. А сколько раз так: здрасьте до свиданья. Детей нет, мужа нет. Разве это нормально? Шестнадцать лет работает и все на одной должности, на одном окладе. И, представьте, довольна! И одевается лучше всех. Нет, работник она хороший, исполнительный. И, если надо, в выходные поработает. Но уж потом за каждый выходной по три отгула вырвет. Вот и сейчас, пожалуйста - неделя отгулов и вторая без содержания за свой счет. И начальник отдела ей потакает. Не хочет связываться со скандалисткой.
Она протерла очки платочком, водрузила тайваньскую оправу на крупный нос, горестно замолчала, обидчиво надув губки. И, словно про себя, тихо повторила:
– И одевается лучше всех...
Рогожкин, листавший скоросшиватель с документами, захлопнул картонные корочки, протянул Ямщикову.
– Василий Петрович, ксерокс, наверное, в приемной директора имеется. Пойди, пересними, что может понадобиться.
– Постойте, постойте!
– встрепенулась начальница.
– Так, товарищи, нельзя.