Цейтнот
Шрифт:
– Он ушел. – Король осторожно положил руку мне на плечо, развернул…
Я не смотрела на него, стараясь сдержать слезы, а он вдруг осторожно обнял меня и принялся гладить по голове. И тут кран включили – я не выдержала и разревелась. Без истерики, просто стояла, уткнувшись ему в грудь, и плакала.
Как дура.
МОСКВА. КОРОЛЬ
Я не знал, почему Соня подумала, что между нами что-то может произойти. Возможно, своим трепетным к ней отношением я дал повод. Возможно, она
Но, когда я гладил ее по светлым волосам, прижимая к себе и слыша ее тихий плач, мне было больно. Глупышка… Как же нам теперь с тобой общаться?.. Холодный мозг стратега тут же принялся предлагать всевозможные варианты, но я почему-то верил, что все останется, как прежде. Глупая уверенность, в общем-то.
Нужно что-то сказать, как-то успокоить глупышку, но я молчал и просто гладил ее по голове. Наконец она отстранилась, вытирая мокрое, красное личико.
– Извини, – сказала она, отвернувшись. – Я дура, я знаю.
– Ты не дура, – возразил я. – Ты славная, хорошая девушка, Соня. Я искренне тебя люблю, уж поверь. Но люблю, как… дочурку…
Она с горечью усмехнулась, достала из кармана комбинезона платок и высморкалась.
– Это многое объясняет, – сказала она, стрельнув в меня взглядом покрасневших глаз. – У каждого свои тараканы в голове. Ты вот считаешь меня дочуркой, а мне казалось, что я великая обольстительница. А теперь мне стеснительно.
Я улыбнулся. «Стеснительно». Она в своем репертуаре…
– В чувствах нет ничего стеснительного, – вновь возразил я. – Ты не должна изводиться переживаниями по этому поводу. Ты такая, какая есть. Я только надеюсь, что мы сохраним наши чувства друг к другу… на приемлемом уровне.
– Заметано. – Она убрала платочек и улыбнулась. – Еще раз извини, я больше не буду.
Ситуация смешная до ужаса. Уж кому, как не мне, знать, что краткосрочные романы, простой флирт или даже серьезная любовь в замкнутой группе – очень распространенное явление. Кому, как не мне, знать, что подобные отношения часто являются прекрасным стимулом для слаженной работы команды. Да, они многое усложняют, но при этом помогают с трепетом и вниманием относиться к тем, кто находится рядом.
Другое дело, что в случае кризиса на эмоциональном уровне подобные отношения могут превратиться в проблему. Но тогда уже все зависит от членов команды, их психической стабильности. Я отобрал вменяемых, вполне самостоятельных, половозрелых женщин и мужчин, следовательно, понимал, что между ними может возникнуть «трепетное нечто». Так оно, собственно, и случилось…
Леша и Таня, Степан и Наташа, Егор и Соня… Видя, что отношения внутри группы складываются вполне благоприятно, я искренне радовался, не понимая, что люди часто ошибаются, оценивая намерения других… Делают неправильные выводы… А уж психологическое состояние и обстоятельства – это вообще отдельная песня. В результате из этих пар только Степан открыто
Как все сложится в будущем? Время покажет. Соня вроде бы успокоилась, сидит на стуле возле прибора слежения с наигранным выражением безмятежности на лице.
Насчет Костика я не волновался. Пусть он молодой и горячий, но уж точно человек порядочный и языком трепать не станет. Главное, чтобы все произошедшее не помешало нам выполнять рабо…
– Ой, смотри, точка двигается, – вдруг сказала Соня, показав на прибор.
Я посмотрел на проекцию и немедленно включил рацию.
– Всем приготовиться! – рявкнул я.
МОСКВА. КОРОЛЕВА
Ну, наконец-то! Я нацепила шлем и встала у пулемета. Сейчас начнется!
– А маски надевать? – спросил по рации Алексей.
– Да, немедленно, – отозвался Толя.
Я респиратор надевать не стала, мне он не нужен. Мне с любой болезнью можно справиться играючи, при моих-то способностях. Собственно, я сомневалась, что и людям эти маски понадобятся – вряд ли Белые постараются умертвить нас при помощи бацилл, это уж совсем не в их привычках. В этом вопросе Толя явно перестраховался, но я не спорила – он знает, что делает.
Из-за деревьев показался человек. Он шел один, не спеша, раскинув руки в жесте мира. Что такое? Неужели переговоры? Закусив губу, я смотрела на вальяжно идущего к нам человека и без труда опознала в нем Белого Короля. Высокий, статный, с длинными светлыми волосами… Других деталей внешности не разобрать, да и не очень-то хотелось. Белый остановился в двухстах метрах от стены и замер, словно статуя. Я на всякий случай взяла его на мушку и спросила:
– Толя, ты видишь?
– Вижу, – раздался спокойный голос Короля.
– Он что, поговорить решил?
– Возможно. А может, просто хочет сразиться один на один, кто его знает.
– Можно, я его убью?
Толя хмыкнул.
– Дорогая, я знаю, что у тебя руки чешутся, но запрещаю атаковать.
– Потому что в парламентеров стрелять нельзя?
– Нет, потому что надо беречь силы и патроны. Это же Король, ты его все равно не убьешь. Внимание всем! Оставайтесь на своих местах и не дергайтесь. Я пойду узнаю, что ему надо. Костя, Реджи, смотрите в оба, на всякий случай. Мало ли что у подлеца на уме.
Я вздохнула. Драка откладывается. Проклятые Белые, все нервы вымотают, прежде чем начнут атаку. Почему нельзя просто напасть? Почему обязательно нужно подойти, поговорить? Ведь это же Игра, здесь компромиссы практически невозможны. Каждая сторона знает, что делает, каждый из нас прекрасно понимает, что Партия закончится только со смертью противника. Так к чему все эти дипломатические реверансы? Лучше бы сразу атаковали…
Толя вышел за ворота и не торопясь направился к Белому.