Чандра

Коултер Кэтрин

Элеонора, извинившись, оставила их. Чандра растерялась.

— Трудно в это поверить, но вы стали еще прекраснее, Чандра.

— Мне не доставляют удовольствия ваши комплименты, милорд.

— Но ваш язычок, миледи, все такой же колючий. И вижу, вы по-прежнему боитесь меня. Будь моя воля, я похитил бы вас немедленно.

— А я надеялась, что вы усвоили полученный урок. Полагаю, вы не забыли, где вы находитесь, и не станете докучать мне!

Мортон засмеялся своим недобрым смехом.

— Вы часто бываете в Виндзоре? — спросила Чандра.

— Мы с принцем вместе росли, потом вместе

сражались, вместе соблазняли девушек до тех пор, пока он не женился на Элеоноре. Я приезжаю сюда время от времени поохотиться. Но сейчас я вместе с Эдуардом отправляюсь в крестовый поход, как, впрочем, и вы с вашим супругом. У вас, Чандра, нет оснований бояться меня.

— Вам незачем беспокоиться на этот счет, лорд Грейлам, — заметил подошедший к ним Джерваль и с ненавистью взглянул на Мортона.

— Миледи, — услышала Чандра голос Эдуарда, — вас ищет Элеонора.

Увидев, какими взглядами обменялись Джерваль и Мортон, принц сказал:

— Впервые я рад, что мой отец запретил турниры, не то, убежден, одним рыцарем стало бы меньше. Успокойся, Грейлам, приказываю тебе. Скоро тебе представится возможность сражаться с врагами, клянусь! К тому же в Англии много прекрасных дам. Пойдем, Грейлам, я представлю тебя племяннице лорда Реми.

Джерваль проводил Мортона глазами. Он убеждал себя, что не чувствует ревности, но в глубине души боялся, что Чандра предпочтет ему Грейлама.

Главный банкетный зал Виндзора сверкал огнями. Столы ломились от яств. На возвышении сидели король Генрих и королева Элеонора, рядом с ними — принц Эдуард и принцесса Элеонора. Чандра смотрела на короля Генриха с разочарованием. Он был старым и седым. Королева Элеонора оказалась очень полной темноволосой женщиной.

— Помнится, — заметил Джерваль, наклонившись к Чандре, — в Кемберли ты говорила о роскоши с презрением. А что скажешь теперь о вкусах короля?

— Даже не подберу слов, — ответила Чандра, — здесь столько золота, серебра, дорогих вещей.

— Только за последние тридцать лет Виндзор приобрел такое величие, и это заслуга Генриха.

Когда ужин закончился, король Генрих, поднявшись, сказал:

— Мы усердно трудимся, выполняя великую миссию во имя Господа Бога. Мы преклоняемся перед королем Людовиком и восхищаемся этим святым человеком, посвятившим всю свою жизнь делу освобождения Святой Земли от сарацинов. Я уже стар и не могу присоединиться к нему для выполнения этой великой задачи, но мои надежды устремлены На тебя, Эдуард. Пусть Господь Бог благословит, защитит тебя и дарует тебе силу очистить Иерусалимское королевство от басурман. Мы все должны смиренно служить Богу. А вы, его солдаты, почитайте Господа и будьте достойны нашего великого дела.

Когда Генрих говорил о зверствах, учиненных сарацинами в завоеванных ими христианских городах по залу прокатился гневный рокот.

— Басурманы, — закончил король, — должны быть уничтожены. С Божьей помощью это будет сделано.

Затем поднялся принц Эдуард:

— Наша армия невелика: не более тысячи людей покинут берега Англии, чтобы выполнить великую миссию. Гуго, король Кипра, избранный два года назад королем Иерусалима, оказался человеком беспомощным и не смог противостоять ни сарацинам, ни султану Египта Бейбарасу,

опустошавшему и грабившему Святую Землю. Даже от Антиохии остались сейчас лишь развалины и пожарища, много людей погибло и взято в плен. Хотя в христианском мире нет единства, мы объединимся с королем Франции Людовиком и его армией. Вместе мы уничтожим иноверцев!

Раздались громкие возгласы одобрения. Чандра смотрела на крестоносцев. В их глазах она видела нечто большее, чем жажду славы, но что именно, девушка не могла бы объяснить. Принц Эдуард подошел к папскому нунцию, склонил перед ним колено и поцеловал массивный золотой крест.

Сейчас нунцию незачем было говорить о важности этой миссии, он сделал это несколько лет назад. Поэтому он ограничился краткой молитвой и возблагодарил Господа за то, что Эдуард наконец соединится с Людовиком.

— Поклянитесь именем всемогущего Господа Бога быть его воинами, сражаться честно и даже, если потребуется, отдать жизнь за то, чтобы очистить Святую Землю от сарацинов.

— Клянемся! — прогремело в зале.

— Клянусь перед Богом! — Джерваль опустился на колени перед нунцием и ощутил, как тяжелый крест на мгновение прикоснулся к его плечу.

Когда церемония закончилась, Джерваль поднялся и встретился глазами с Грейламом де Мортоном. В этот момент он понял, что теперь им придется сражаться бок о бок.

— Пусть сохранит вас всех Господь Бог! — воскликнул нунций, осенил всех крестным знамением и вышел из зала. Чандра затаила дыхание. Сейчас она ясно ощутила присутствие Бога.

В начале августа Эдуард попрощался с королем и попросил своего дядю Ричарда Корнуэльского позаботиться о детях.

Когда они прибыли в Портсмут, Чандра впервые увидела корабль, который должен был доставить их в Тунис.

— Нам предстоит долгое путешествие, — сказал Джерваль, — но не бойся, нунций будет молиться за нас.

Огромный корабль напоминал ладью викингов и шел под парусами. Шестьдесят гребцов сидели на веслах.

Чандру представили Пейну де Чаворсу и его супруге Джоан; они также следовали с ними в Тунис. Пейна сопровождали шесть солдат и два рыцаря. Пейн, давний друг Ричарда Корнуэльского, был невысок и старше Джерваля лет на десять. Джоан, полная смешливая шатенка, была двумя годами старше Чандры. С принцем Эдуардом следовало пятьдесят солдат. Громкий голос Орфорда, самого опытного из них, то и дело раздавался в разных концах корабля. Невин, капитан, был пожилым человеком родом из Нормандии. Пейн, Джерваль, Джоан и Чандра разместились в носовом кубрике.

— Да, — заметила Джоан, оглядев их пристанище, — все это сильно отличается от Виндзора! — Она усмехнулась. — Мой бедный Пейн не привык к такому. Надеюсь, скоро мы прибудем в Тунис.

Тунис. Чандра вновь и вновь повторяла это странное название. Вдохнув соленый морской воздух, Чандра услышала голос капитана. Он отдал приказ гребцам, парус надулся, и огромное судно покинуло берег Англии.

Аутремер

Любовь так долго властвовала надо мною.

И утаить ее я был не в силах.

Данте «Новая жизнь»