Чандра
Шрифт:
— Положи сюда руку, Чандра, — улыбнулась Элеонора, — чувствуешь, как шевелится малыш?
Удивленно посмотрев на Элеонору, Чандра спросила:
— Неужели вам не больно?
— Нисколько, — засмеялась Элеонора, — но иногда бывает трудно заснуть. Эдуард кладет голову ко мне на живот и говорит, что слышит сердцебиение ребенка. Знаешь, Чандра, будет просто чудесно, когда ты ощутишь то же самое.
Чандра промолчала, внимательно глядя в окно. Какой прекрасный город Палермо! Она вдыхала сладкий
— Даже на рынке хорошо пахнет, — сказала она Элеоноре. Та откинулась на вышитую золотом подушечку и посмотрела на Чандру. Она видела, что девушка скучает и волнуется.
Хотя король Карл окружил их роскошью, Эдуарду и его людям не терпелось скорее покинуть Сицилию. Теперь уже было ясно, что Карл не собирается отправляться с ними в Палестину.
— Ты очень похудела, Чандра, и бледна, — заметила Элеонора. — Джерваль беспокоится о тебе.
— Не знаю, что удивляет Джерваля. Он лишь один раз позволил мне подняться в горы на лошади, да и то в сопровождении двух дюжин солдат.
— Это для твоей же безопасности, — возразила Элеонора. — Говорят, что год от года растет недовольство крестьян. Даже мужчины не выезжают из дома без оружия. Ты говорила с Джервалем? Если хочешь, он позволит тебе выезжать чаще.
— Нет, он слишком занят с Пейном, Генри, Роджером, Томасом и, конечно, с Эдуардом.
— Мужчины, — улыбнулась Элеонора, — не могут сидеть без дела. Сейчас они готовятся к сражению. Мне всегда жаль тех мужчин, которые не могут сражаться из-за возраста или плохого здоровья. Они становятся нудными, чувствуя себя бесполезными. Я знаю лишь несколько мужчин, которым свойственны безмятежность и спокойствие. Таков, например, мой дорогой свекор. Он предпочитает проводить время с зодчими, занятыми строительством Вестминстерского аббатства, нежели играть с внуками.
Чандра вспомнила, как ее отец осуждал короля Генриха за то, что тот не справляется со строительством аббатства.
— Знаешь, — продолжала Элеонора, — я вышла замуж совсем юной. Как быстро пролетели годы! Помню, мой отец Фердинанд успокаивал меня, рассказывая мне о моем новом доме и будущей семье.
Я приехала в Англию ребенком и сразу полюбила своего будущего мужа.
— А я и не знала об этом, — сказала Чандра, — но ведь у вас не было выбора. Ваш брак был нужен в политических целях. А что, если бы вы не полюбили Эдуарда?
— Тогда моя жизнь стала бы серой. Но даже если женщине безразличен ее муж, она радуется детям.
— Во всем виноваты отцы, Элеонора. Сначала они выбирают мужей дочерям, а потом мужья верховодят женами, как это делали отцы. И не успеет женщина овдоветь, как место мужа занимает другой мужчина, и никто не спрашивает, любит ли она его. Почему у нас нет права выбора?
— Выбора? — удивленно переспросила Элеонора. — Это только у мусульманок нет ни выбора, ни свободы. Они — рабыни и ничуть не похожи на нас с тобой.
— Но
— Джерваль когда-нибудь бил тебя?
— Нет, но с тех пер, как Джерваль возомнил себя моим господином, он сердится, если я не подчиняюсь ему.
— Что-то я не замечала этого, — сказала Элеонора.
— А потому что у нас не было причин: для ссор. Но ведь вы хорошо знаете, Элеонора, что я не смею противиться его воле.
— Когда ты поймешь, что такое счастье, дорогая девочка, прошу тебя, скажи мне об этом. Эдуард сильнее меня, как и Джерваль сильнее тебя. От них зависит наша безопасность и безопасность наших детей. Но благодаря нам, женщинам, продолжается жизнь.
— Так почему же мы значим меньше, чем мужчины? Почему мы всегда зависим от их желаний?
— Я никогда не думала, что значу меньше, чем Эдуард. Полагаю, Джерваль не держит тебя в постоянном страхе, требуя беспрекословного повиновения, как это делают мусульманские мужья. У меня есть определенный круг обязанностей, как и у Эдуарда. Клятва перед Богом связала нас, но лишь уважение и любовь сделали нас счастливыми. А ты, дитя мое, разве не счастлива?
Чандра покачала головой:
— Нет, я не была счастлива, пока мы не покинули Англию.
— Я думаю, Джерваль будет рад услышать это. О, посмотри, он идет с моим супругом.
— Милорд! — Приветствуя Эдуарда, Элеонора приподнялась.
Эдуард сел рядом с Элеонорой, положил руку ей на живот и, улыбаясь, спросил:
— Когда же и ты, Джерваль, сделаешь Чандру матерью? Клянусь, она будет прекрасно выглядеть, когда забеременеет.
— На это нужно время, милорд, — ответил Джерваль.
Чандре был неприятен этот разговор. Она поднялась.
— Пойдем прогуляемся, Джерваль.
Джервалв вопросительно посмотрел на Эдуарда.
— Иди, друг мой, и постарайся сделать так, чтобы твоя жена повеселела.
Спускаясь с балкона, Чандра услышала слова Элеоноры:
— Думаю, они так счастливы.
«Да, — размышлял Джерваль, — ей так кажется, потому что она счастлива с Эдуардом».
Они остановились, и Джерваль посмотрел на голубое море.
— Как здесь прекрасно… не хуже, чем зимой в Кемберли.
— Я не видела ни одной зимы в Кемберли. Там бывает много снега?
— Да, три года назад даже замерзло озеро. Мы натерли деревянные дощечки утиным садом и устроили гонки. Видела бы ты Мальтона! Арнольф толкнул его, и он пролетел надо льдом, подняв руки. Когда мы вернемся домой, озеро опять замерзнет, и ты сможешь участвовать в таких гонках и наверняка выиграешь.
— У меня так ослабли мышцы, что я сломаю себе шею. — Она протянула вперед руку и подняла рукав.
Джерваль пощупал ее мышцы:
— Да, не очень-то сильные.
— Пожалуй, — насмешливо сказала Чандра, — я совсем ослабею и не смогу вдеть нитку в иголку или приготовить обед, когда мы доберемся до Святой Земли.