ЧАО
Шрифт:
– Сережа, ты не фантазируешь с этими киборгами? Хотя, думаю, что ордер на обыск мне дадут, и посмотреть его лежку нам будет полезно.
– Могу поспорить на отпуск летом, что мы ничего не найдем.
– Ну ты еще и на зимний не заработал, – улыбнулся Романов, – но спецов можем с собой на осмотр взять.
– Я лучше попрошу Гвоздиковского приехать и прихватить с собой пару толковых ребят.
Глава VIII
На станции Вайниккала фирменный поезд «Лев Толстой» сделал остановку подольше, и финские пограничники степенно продвигались по вагону, заглядывали
– Ты зря испугалась, – улыбнулся Анатолий. – У нас же ничего стремного нет.
– А что он уставился… – Настя нарочито тщательно уложила свои вещи в белый чемодан на колесиках и смахнула невидимую пыль, словно прикосновения постороннего к ее внутреннему миру.
– Пограничники так провоцируют потенциального преступника на необдуманные действия, – спокойно ответил спутник. – Им нужно быстро понять, стоит ли тратить время на более тщательную проверку.
– Что же они тебя не проверяли?
– Обычно, если пара тащит наркоту через границу, прячут в сумку дамы. Всем кажется, что это менее опасный вариант.
– Так ты опытный курьер? – блондинка все еще не могла успокоиться.
– Я вырос на юге, куда за дурью приезжают из столицы и Питера. Там случается много историй, еще больше о них слухов. Хотя, думаю, доля истины в них есть.
– Интересно, – оживилась девушка, сев на диванчик напротив парня, – ты иногда употребляешь слова, которые мои сверстники не говорят.
– Например?
– Ну, хотя бы, «доля»… Чаще слышу «кусок или шмат».
Он улыбнулся опустив взгляд, словно раздумывая, стоит ли углубляться в эту тему, но потом спокойно ответил.
– Имя моего отца – Олон. Оно означает гармонию, равновесие, лучшую часть. Поэтому, мне запомнилось русское слово доля. У нас так не говорят.
– Извини, тогда еще вопрос… У тебя в паспорте необычная фамилия. Чагатаев.
– О, это великое наследие предков. Чагатай – второй сын Чингисхана, которому могла бы перейти власть над великой империей. Дело в том, что старший сын Темуджина, которого звали Джучи, умер раньше своего прославленного отца. Над парнем всю жизнь висело проклятие.
– Что за проклятие? – девушка явно была заинтригована.
– В юности, невесту Темуджина, Бортэ, выкрали меркиты – воины другого монгольского племени. И она была наложницей их вождя Чильгира. Потом Темуджин отбил Бортэ и она стала его старшей женой, матерью трех сыновей. Но. Вероятность того, что биологическим отцом наследника мог быть Чильгир, висело над старшим сыном, тем самым проклятием. Было написано и сказано немало в пользу Джучи, но молва осталась. В борьбе за власть это было сильным аргументом. Чингисхан ненамного пережил своего наследника, но успел завещать титул хана своему третьему сыну Угэдэю.
– Почему не Чагатаю, он же был вторым в списке? Думаю, он понимал, что в клановой
– Кто это?
– Что… – улыбнулся рассказчик. – Чингисхан покорил и объединил в своей империи самые разные племена и народности. Все нужно было подчинить одной системе. Еще он понимал, что после смерти Великого хана может начаться гражданская война за власть. Таких примеров история помнит немало. Поэтому, на одном из великих монгольских курултаев, Темуджин объявил устный свод правил: о войне, о быте, о родстве, о власти и обычаях в его империи. Лучшим знатоком и хранителем этих правил, был признан его второй сын – Чагатай. Только ему, кстати, позволялось дополнить их, после одобрения отцом, конечно. Так появились некие разъяснения и согласования обычаев мусульман и приверженцев других верований.
– И это спасло его жизнь?
– Нет, он лишь на год пережил своего младшего брата, а вот имя осталось в истории в виде народности, считавших себя его потомками. Некоторые и сейчас причисляют себя к чагатаям…
– Интересно! Никогда не думала, что до сих пор могут где-то жить современники, считающие себя потомками сына Чингисхана.
– Столица Улуса Чагатая и сегодня в городе Алмалык, расположенном в 50 километрах южнее Ташкента… Кстати, одного известного жителя этого города, в переводе – «где рождаются яблоки», ты знаешь.
– Да ладно, – недоверчиво отмахнулась Настя.
– Актер Дмитрий Харатьян…
– Ты серьезно?
– Это легко проверить в прессе.
– Никогда не слышала, чтобы Харатьян говорил об этом.
– Я, конечно, на экранах не появляюсь, но ты тоже не знала, что я из чагатаев. Хотя у нас есть своя литература и свой язык, вышедший из уйгурского и ставший одним из родителей современного узбекского.
– Прости, – она в молитвенном жесте сложила вместе ладошки, – не знаю, как приветствовать потомка Хана, чья территория когда-то тянулась от Владивостока до Вены.
– По маме я русский, – искренне улыбнулся «потомок», – но был воспитан чагатаем. У нас большой дом, где живут четверо моих братьев и две сестры. В основном они работают на комбинате, который добывает и выплавляет много разного металла, от золота до кадмия, но это не мешает нам хранить и гордиться наследием предков. Вот мне по традиции отец дал имя Анар, но так меня зовут только дома. Для остальных я – Анатолий.
– Если не секрет, что означает твое первое имя? – спутница была просто очарована неожиданной информацией о парне.
– Двойное «А» – это сила, «Н» – острый ум, «Р» – постоянное движение или напряжение.
– Похоже…
– Признаться, – Толя чуть подался вперед, – мне всегда было странно отношение русов к своей истории. Они позволяют каким-то хамам лгать о великих русских князьях, создававших и защищавших Русь. Историкам, продавшимся англосаксами, сочинять оскорбительные небылицы о дикости и безграмотности ваших предков. Пятой колонне, засевшей во всех ветвях власти, откровенно гадить за ваши же деньги. Славить горстку иудеев, убивших царя, его семью и уничтоживших великую империю. Поставить памятник пьянице, еще раз разрушившем остатки империи. Да и вашему поколению незазорно слышать, как обливают помоями вашу страну и кричат, что им стыдно называться русскими.