Чародей без башни
Шрифт:
Арий протиснулся между лавок, зацепился за свисающую с жерди тушку кролика, и чуть не смахнул свечу с длинного канделябра, но всё же влез в угол.
– Тут такое дело, – начал он, присаживаясь к столу. – С реликвией не всё так просто.
Он пытался подобрать слова, но Конусмастер так пялился, не переставая скалить зубы, что они не складывались.
– Вы бы пошли со мной, – предложил Синдибум. – Здесь душно и горелым воняет.
Смотритель не ответил.
– Бабушка просила вас заглянуть. У неё
Не дождавшись отклика, Арий начал злиться. Злыстная половина влияла на всех без разбору, и невидимые тёмные частицы злысти уже проникали в сердца волшебников. Дурманили головы, заставляя вспоминать обиды, видеть чёрное в белом и смертельное оскорбление в безобидной шутке.
– У меня его нет. Да чего ты лыбишься-то? Ща как колдану!
Он даже угрожающе поднял растопыренные пальцы, но Конусмастер не шелохнулся. Пустые глаза ни разу не мигнули, а растянутые губы не дрогнули.
Синдибум потянулся через стол и дотронулся до костлявого плеча. Смотритель качнулся и завалился на сложенные руки, сбив кружку.
– А! – подскочил Арий. – Чего это он?
Тавернщик неприязненно взглянул в их сторону и крикнул:
– Дробовик!
От шагов вышибалы стонал и прогибался пол. Скамейки сами отскакивали в стороны, чтобы уступить ему дорогу. Даже огонь в камине начал трещать потише, так, на всякий случай.
– Напился, – пробасил Дробовик, взявшись за шиворот, и встряхнул смотрителя.
Конусмастер болтался в его огромной лапе, как тряпичная кукла. Руки телепались над столом, брякая ногтями по дереву. Вышибала поднял его выше, так что костлявые ноги заскребли по полу носами туфель, и втянул носом.
– Не пахнет, – объявил он.
Синдибум сглотнул, не в силах оторваться от безумной улыбки смотрителя и еле выговорил:
– Не дышит.
– Поэтому и не пахнет, – догадался Дробовик и приложил вторую руку к шее.
Пошевелил губами, считая, и провозгласил:
– Не бьётся.
Арий и сам уже обо всём догадался и попятился.
– Куда? – нахмурился вышибала.
– Домой, – пролепетал Синдибум.
– Сидеть!
Из-за стойки, наконец, выпустив графин из рук, лениво вышел тавернщик. Скривился, глядя на болтающегося в лапах Дробовика смотрителя и в сердцах сплюнул.
– Вот злыстно время. Только колокол отзвенел, уже одного приговорили. Вяжи лысого пройдоху. Всегда знал, что он когда-нибудь вляпается со своими тупыми розыгрышами.
Арий не успел выдавить ни слова, а вышибала уже стиснул его шею.
– Не трепыхайся, – предупредил он. – Помну.
Синдибум попытался кивнуть, но голову будто зажали между двумя башнями. Оставалось только жалобно моргать и хрипло втягивать воздух.
Тавернщик почесал волосатую родинку на щеке, вынул из кармана фартука чёрное с фиолетовыми крапинками яйцо и
– Маги лысого добреют, – с ненавистью прошипел он.
В некоторых зло на Злыстной половине прямо-таки впитывается. Так что получается из заурядного хозяина тарелок и кружек, жестокий, непоколебимый владыка тёмных сил.
Огонь зафырчал и раздался, обнажив раскрасневшиеся угли. Скорлупа треснула, и из-под неё выскочил золотистый феникс. Полупал красными, уставшими глазами, расправил дымчатые крылья и с клёкотом унёсся в трубу.
– Пропал мой миллион кнежликов, – прокряхтел Арий, сразу вспомнив предупреждение бабушки.
Вряд ли смотритель умер своей смертью. С такой несуразной улыбкой по своей воле концы не отдают. Кто-то расправился ним, и не трудно догадаться, что он искал. Только откуда узнал? Одно понятно, главным чародеям рассказывать про читай-камень нельзя. Если дознаются, даже в Злыстные пустоши ссылать не будут. В камень превратят и вниз сбросят. Чтоб наверняка. Остановки башен волшебники, те что пережили бесконечные войны, боятся пуще смерти. В те времена творили такое, о чём сейчас не принято вспоминать, даже думать про себя в тишине под одеялом и то зазорно.
Феникс не заставил себя долго ждать, выпорхнул из трубы и, подхватив скорлупу, уселся на стойку. Недовольно закурлыкал, но получив от тавернщика подзатыльник, поспешно забился в чёрное яйцо.
Огонь взвыл, поднявшись столбом, и из камина, отряхивая пепел с искрами, выбрались чародеи. Третий маг Крысьнень – заместитель высшего. Пегий с жидкими волосёнками, маленькими беспокойными глазками и острым длинным носом. Весь трясущийся, закутанный в лимонную мантию с поясом, украшенным кисточками и бахромой. А за ним стажёрка.
Синдибум закатил глаза. Только Мары тут не хватало. Он попытался расправить одежду, но свисая из сжатого кулака, это не так-то просто сделать.
– Я эту гадючью забегаловку закрою, – гавкнул третий маг, прижав руки к животу.
Он постоянно дрожал. Как будто отморозил себе всё по самые последние заклятья.
– Я-то чё? – огрызнулся тавернщик. – Вон убивец! Прийти не успел, смотрителя уморил.
Крысьнень смерил взглядом придушенного Ария и поджал губы. Подскакивая при каждом шаге, дошёл до угла и остановился.
– Брось! – приказал вышибале и нагнулся над гнусно лыбящимся Конусмастером.
Поводил руками. Побормотал. Почмокал.
– Чего застряла. Шнырь сюда! – рявкнул третий маг, и Мара поспешно подбежала.
Синдибум отступил к стене и увлеченно рассматривал грязный пол, лишь бы не встречаться с ней глазами.
– Что за смешинка ему в рот попала? – с отвращением спросил Крысьнень.
– Его кто-то зарадовал до смерти, – пробормотала стажёрка. – Шуточные чары бездумного веселья.