Чародей

Дуглас Сара

Азур грациозно поднялась на возвышение, посмотрела Аксису в глаза и взяла его за руку.

— Почему? — прошептал он.

— Я не хотела отрывать тебя от дела, Аксис. Думала, если узнаешь, что я снова беременна… — Глаза ее метнулись к Фарадей. — …не сделаешь того, что предписывает тебе пророчество.

Аксис снова с недоумением посмотрел на ее живот. Ну ладно, живот она каким-то образом от него скрыла, но как же он не почувствовал притяжение крови младенца? Калум в это время посылал ему отчетливый сигнал.

Аксис спохватился, что так явно, перед всеми ее разглядывает.

— Азур,

я перед тобой в большом долгу. За прошедшие девятнадцать месяцев ты удостоила меня такой дружбы и такой поддержки, что я никогда не смогу тебе отплатить. Ты подарила мне мою эмблему — кроваво-красное солнце, ты храбро сражалась бок о бок с другими командирами. Азур, ты жила и среди аваров, и среди икарийцев. Тебе известны их проблемы, как и проблемы ахаров, которым придется снова принять к себе аваров и икарийцев. Должность правительницы Востока имеет огромное значение, и я хочу, чтобы ты приняла этот пост, Азур. Поможешь ли ты справиться мне с этой проблемой?

— С радостью, Звездный Человек.

Исгрифф, как и Велиар с Магаризом, как и многие другие, внимал этому с удивлением. Удивил их не пост, что был поручен Азур (все понимали, что она справится с заданием), удивило то, что он не попросил ее поклясться ему в верности. Это означало… да это почти что означало то, что Азур он ставит наравне с собой. А ведь даже Отважный Сокол, наследник трона Великого Когтя, поклялся ему на верность.

Фарадей не хуже других разбиралась в политических тонкостях и обратила на это внимание. Почему Аксис не потребовал клятвы от этой женщины?

— Азур, Правительница Востока, у тебя нет дома, нет земли, и земли я не стану тебе жаловать, а пожалую дом, в котором ты будешь жить до конца жизни, однако после твоей смерти он снова вернется ко мне. Азур, я жалую тебе Спиредор. Поступай с ним, как тебе будет угодно.

— Ох, Аксис, — вздохнула Азур, и глаза ее выразили благодарность, в которой Аксис так нуждался.

Фарадей не сводила с нее глаз. Я должна лучше узнать эту женщину, подумала она, ведь вместе с ней мне придется восстанавливать леса Тенсендора.

Слегка напуганная порученными ей обязанностями, Азур спустилась вниз. Признание ее способностей, вера в нее, прилюдно заявленные Аксисом, глубоко ее тронули.

Повелитель Звезд тоже был изумлен. Аксис зашел слишком далеко! Поддавшись внезапному порыву, он, хлопнув могучими крыльями, приземлился рядом с сыном.

Повелитель Звезд простер руки и заговорил. Голос его был почти таким же магическим и прекрасным, как у Аксиса.

— Я — Повелитель Звезд Парящее Солнце, — объявил он, — отец Аксиса Парящее Солнце, Звездного Человека. Сегодня великий день. Мы стали свидетелями провозглашения Тенсендора, объединенного Тенсендора, он победит Горгрила и обретет прекрасное будущее. Нам предстоят великие битвы, мы должны одолеть Разрушителя. Аксис поведет за собой Тенсендор на эти сражения. Друзья мои, я не хочу омрачить вашего радостного настроя, но надо смотреть в глаза правде. Что, если Аксис будет ранен или, того страшнее, убит? — Повелитель Звезд повернулся к Аксису и вытянул руку в мелодраматическом призыве. — Аксис Парящее Солнце, Звездный Человек, назовешь ли ты сегодня перед всеми присутствующими имя своего наследника, так чтобы

ни у кого не было сомнений на этот счет?

Аксис сердито посмотрел на отца.

— А ты уж подумал, что я забыл, Повелитель Звезд? Я только-только сам собирался это сделать, когда ты выпорхнул на помост.

Огден, как и Веремунд с Джеком, смотрел перед собой, не решаясь взглянуть на Фарадей. Глаза Ир печально расширились. Вот этого момента она и боялась. Уж не глупо ли поступила она вместе с другими блюстителями пророчества, втянув Фарадей в эту историю, в результате которой жизнь разлучила ее с Аксисом почти на два года?

— Сядь, Повелитель Звезд, — спокойно сказал Аксис и снова протянул руку к Азур.

Она встала, словно желая просто передать ему Калума, но Аксис схватил ее за запястье и потащил вместе с ребенком на возвышение.

Фарадей прерывисто вздохнула. Только сейчас до нее дошло, отчего у черноволосого мальчика икарийские черты.

— О Всемогущая Мать, что он со мной сделал?

Ир перегнулась к ней, положила на плечо руку.

Аксис улыбнулся и взял Калума из рук Азур, высоко подкинул смеющегося ребенка.

— Я называю моего сына Калума Парящее Солнце и сына Азур, Звездного Сына, своим наследником, наследником Звездного трона и всех имеющих к этому отношение привилегий.

Взгляды Фарадей и Азур встретились, Азур тут же отвела глаза, не в силах вынести боль Фарадей.

Толпа ревела. Все смотрели на золотую фигуру Аксиса Парящее Солнце, Звездного Человека, стоявшую рядом с ним прекрасную женщину и их сына, которого Аксис поднял высоко над головой.

— Слушайте меня! — Аксис перекричал шум. — Ни один ребенок, который от меня родится, не станет на место Калума. Он — мой первенец, и так как незаконное рождение не оставило пятна ни на моей душе, ни на притязаниях моих на Звездный трон, точно так же не оставит оно пятна на душе и притязаниях моего сына!

Фарадей раскачивалась взад и вперед: ей казалось, что все это ей снится. Аксис не только связал себя с другой женщиной, она не только родила ему сына (и другой ребенок на подходе), он удостоил эту женщину больших почестей и назвал ее сына своим наследником, а стало быть, лишил всех прав ребенка, которого Фарадей могла бы ему родить.

Внезапно она осознала всю полноту предательства. И не только со стороны Аксиса, но и всех, кто ее окружал. Все знали об этом! Все!Однако никто ей об этом не сказал. Почему?Почему они заставили ее поверить в ложь, в то, что Аксис по-прежнему любит только ее?

На память пришли слова Борнхелда, сказанные ей на крыше дворца Карлона. Аксис никогда не любил ее по-настоящему. Если бы любил, не сделал бы этого.

Глава шестьдесят первая

ТРУДНОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ

— Нам надо поговорить, Фарадей, — сказал Аксис.

Фарадей повернулась к нему. В зеленых глазах застыла боль.

— Да, — горько сказала она, — поговорить нам надо. Но только не здесь.

И они молча поплыли по озеру, поднялись по лестнице, в молчании прошли по коридорам и заговорили лишь, когда, войдя в комнату, плотно закрыли за собой дверь.