Чародей
Шрифт:
В других графах отражалось, как ученики усвоили программный материал, сколько по каждому предмету пятерок, четверок, троек… Как сдали экзамены, тоже с подсчетом оценок…Кто получил переэкзаменовку, по каким предметам, у каких преподавателей… Не ученики отвечали за свои оценки, а учитель. Поэтому преподаватель, выводя в журнале двойку, ставил ее себе. Двойка — показатель брака в его работе. В районовском списке школы располагались по ранжиру в зависимости от процента успеваемости. Он был не ниже 99 %, поэтому большое значение приобретали доли процента. Не приведи Господь, кому-либо из учителей поставить двойку закоренелому лентяю и прогульщику! Боже упаси! Успеваемость потеряет сотую долю процента!
Директор с завучем сумеют показать такому учителю кузькину мать и где раки зимуют… А если десяток таких
Их моральное уродство и беспринципность приносили огромный вред и школе и стране. Порой я думаю, что эти критерии стали одной из причин распада Советского Союза. Они создали тепличные условия для формирования ельциных, гайдаров, березовских и чубайсов, ставших могильщиками великой страны. Сколько раз, выставляя оценки в аттестат зрелости, я ловила себя на мысли, что совершаю преступление, выдавая этот документ скрытому подонку или тайной стерве. Но ничего не поделаешь: личные качества выпускника не имели никакого значения, для их оценки критериев не существовало и не существует до сих пор. В этом залог гибели всего мира. Уничтожив планету, и сами подонки сгинут. А где и как оцениваются личные качества учителей? Многих из них на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям, но по опыту знаю, что в директора школ и в другие начальники чаще всего продавливаются пройдохи разного калибра и лихоимцы. В нашей школе стопроцентная успеваемость по всем предметам у Веры Матвеевны, при этом четверок и пятерок намного больше, чем троек, а я отдала бы руку на отсечение, лишь бы от нее избавиться. Не удастся, пока она сама не пожелает уйти. И не придерешься к ней: учит только на четверки и пятерки! Единственное, что я делаю, — имя Веры Матвеевны никогда не упоминаю рядом с именем Тамары Максимовны, подлинного мастера — педагога, которая не сорит высшими баллами, а иногда ставит и двойки. Вера Матвеевна видит это, но помалкивает, не лезет в лучшие, так как хорошо знает, что коллектив подобного шага ей не позволит, обязательно поддержит меня. Школа небольшая, и всем хорошо известно, кто чего заслуживает.
Юрий довел до ума цифровой отчет, я сочинила текстовый. Он переписал оба. Познакомила с ними учителей, одобрили, можно сдавать в районо. Юрий сопровождал меня, захватив на всякий случай портфель с рабочими материалами. В районо затора пока не было, рассчитывались начальные школы, у них не так много отчетных пунктов. Столпотворение начнется, когда пойдут районные монстры, десятилетки и семилетки с контингентом под тысячу учащихся. Я сдала всю отчетную цифирь без сучка и зазоринки, помощь Юрия не потребовалась, похвалили за аккуратность и оперативность.
— С меня магарыч, — пообещала я Юрию, сбросив с его помощью с плеч и эту напасть.
— Само собой, — воскликнул Юрий. — Сегодня устроим пир на весь мир.
— Сегодня рановато… Устроим, как получим отпускные. Чек выпишут послезавтра, тогда же педсовет, а вот потом — мы свободны гулять, сколько пожелаем. Тогда и гульнем.
В чисто прибранной школе мы собрались на последнее в этом году совещание. Перед его началом я раздала учителям отпускные.
Недавно назначенный завуч детского дома пришел за минуту до назначенного срока. Юрий успел с ним познакомиться, и мы уже знали, что зовут его Карл Иванович, математик по образованию, назначен приказом облоно, эстонец, говорит по — русски без акцента, холост, вредных привычек не имеет. Любит хорошо покушать. Всеяден.
Юрий представил ему меня. Он, галантно поцеловав мне руку, галантно произнес:
— Какая удивительно симпатичная школка, и какой милый у нее директор.
Мужики переглянулись смеющимися глазами, девушки тоже спрятали улыбки.
Чуть старше нас, небольшого, по сравнению с Юрием, роста,
— Какой удивительно симпатичный молодой человек, и какие милые у него конопушки!
Когда рассаживались в соседнем с учительской классе, он выбрал первую парту и сидел в одиночестве.
Основой своего выступления я сделала выводы комиссии, проверявшей нас в марте. Что мы успели исправить, над чем предстоит поработать, чем можем гордиться, с кого брать пример. Быть необъективной в наших условиях, когда каждый знает всю подноготную остальных, просто немыслимо. Говоря о школьниках — курдах, отметила мастерство Тамары Максимовны, опыт работы которой комиссия посчитала достойным, чтобы распространить по области. В завершившемся учебном году мы больше внимания уделяли образовательным задачам, несправедливо игнорируя задачи воспитательные. За лето мы должны постараться определить, какие аспекты формирования личности будем исследовать и в какой последовательности будем это делать. На первом педсовете нового учебного года составим и обсудим соответствующий график работы в этом плане.
В хозяйственных делах школы тоже есть кое — какие успехи. Благодаря стараниям Ивана Михайловича и его шестиклассников починена школьная мебель, первый раз за несколько лет. Вообще трудно представить, что бы мы делали без замечательной сноровки и находчивости, проявленных Иваном Михайловичем и Юрием Николаевичем при ремонте школьного здания и заготовки угля на следующую зиму. Школа восхитила Карла Ивановича чистотой и белизной. Мы это сделали своими руками. Достаточно взглянуть на потолок и стены этого класса, чтобы убедиться, что мы умеем работать не только с книгами и тетрадями. Перед вами образец побелки Веры Матвеевны, и нет никого, кто смог бы сравниться с нею в подобном мастерстве. Приказом по школе всем, принимавшим участие в ремонте, объявлена благодарность, а Юрию Николаевичу и Тамаре Максимовне за успехи в учебно — воспитательной работе вынесена благодарность от ройоно. Соответствующие приказы вывешены в учительской, все с ними уже знакомы. Но есть одна неприятная болячка — классные доски. Они давно уже не черные, а серые. Нет краски, чтобы восстановить их цвет. Надежда только на детский дом. Карл Иванович заверил, что краской непременно разживется, и классные доски обновим. Учительницы пожаловались на плохой мел и отметили, что детский дом мало беспокоится о сохранении учебников, каждый год раздаются новые, их не так много, приходится один учебник на два- три ученика, а если бы сохранить и подклеить старые учебники, то их хватило бы каждому. Карл Иванович пообещал и с этой проблемой справиться.
Перерыв. Мужчины вышли покурить, с ними и некурящий Карл Иванович. А мы быстро приготовились к итоговому сабантую. Меж белых ресниц поросячьих глазок Карла Ивановича плескалось неподдельное изумление перед таким завершением серьезного педсовета. Пил чай с удовольствием, хвалил нашу стряпню, говоря, что давно не ел ничего домашнего и такого вкусного. Мы еще и запели. Он и тут не ударил в грязь лицом. Знал все наши песни, помогал басом. Очень приятный бас, благодаря ему наш хор приобрел новый колорит. Софья заиграла на гитаре. Танцы. На пять дам три кавалера. Это для послевоенного времени не так уж мало. Карл Иванович и тут показал себя весьма опытным танцором. Другими словами, очаровал нас всех, кроме одного Юрия: Карл Иванович чаще других девушек приглашал меня и дольше задерживал в танце. Время перевалило заполночь, когда мы гурьбой вывалились во двор. Стали кучкой и запели нашу прощальную — "Вечерний звон". Запевал Иван Михайлович, мы включались со второй строки, а наш гость торжественно и гулко бухал: бооом…бооом…бообоом…
Было заметно, что мы тоже его очаровали. Всей компанией дошли до детского дома, и Карл Иванович на прощанье снова поцеловал мне руку:
— Мечтаю работать в такой симпатичной школке с таким милым директором. Но рад бы в рай, да грехи не пускают.
Девушки весело набросились на него: какие грехи он имеет ввиду и много ли их у него накопилось. Все прегрешения мы прощаем и открываем дорогу к нашему шалашу. Вакансий много. Курдские классы, например… История, география, ботаника, зоология… Пожалуйста, на любой вкус.