Чародейка
Шрифт:
Видимо, во время вчерашних наскоков ребята ещё и еду приносили мне.
— Ох, горе ты моё луковое, — покачала мама головой, подхватывая и проворно запихивая булочку мне в рот. — Жуй давай, — буркнула она на моё возмущённое мычание. — Ещё тебя потом выхаживать не хватало, — бросила упрёк, что бы он ни значил.
Какая от меня могла понадобиться помощь на болотах не стала уточнять, решив, что чем быстрее справимся, тем быстрее она от меня отстанет, и я смогу вернуться к своим важным делам. В конце концов, потолок сам себя не рассмотрит.
Перед тем как войти в хижину мама вдруг замедлила
— Там тебя кое-кто ждёт, — загадочно предупредила она, пропуская меня первой. — Только не реагируй слишком бурно.
Заинтригованная и ничего не понимающая, я толкнула скрипучую дверь и встала как вкопанная. На старом диванчике располагался мужчина. Самый удивительный и прекрасный из всех, кого я когда-либо встречала. На сиденье с потёртой обивкой сидел Шейн Анварен!
Завидев меня, Шейн медленно поднялся на ноги и сосредоточенно впился в мои глаза.
Я моргнула. Затем ещё раз. Мальфар никуда не исчез.
Кожа его была бледной, в синяках и ссадинах, под глазами залегли серые круги. Мне даже показалось, что он похудел как минимум килограмм на пять. Но это всё ещё был Шейн. Живой!
— Н-да, говоря «не реагировать бурно» я не имела в виду застывать как истукан, — пробормотала мне в спину мама.
— Шейн! — воскликнула я, всё ещё не веря в реальность происходящего, и бросилась к нему. На глазах моментально выступила солёная влага. Откуда только взялась? Мне казалось, всё что можно я уже выплакала за прошедшие сутки.
Ослабленный мужчина охнул и хрипло засмеялся, не выдерживая напора моих обнимашек и заваливаясь обратно на диван.
— Так! Я позвала тебя не для того, чтобы ты добила его, — проворчала мама, закрывая дверь и проходя в хижину.
Но, кажется, мальфар был не против сгинуть таким способом. Невзирая на явную слабость, он притянул меня к себе, усаживая на колени. Грудь распирало от счастья. Хотелось вдохнуть весь воздух, обнять весь мир. Но я поступила ещё лучше: зарылась в объятия любимого и уткнулась носом в уютный промежуток между ключицей и шеей, вдыхая родной запах.
Я наслаждалась его близостью и не могла нарадоваться, что он здесь со мной. Вопрос, как так получилось, я задала значительно позже, когда мозг сумел окончательно принять его возвращение, а обоняние уловило аромат наваристого мясного бульона, приготовленного мамой. Желудок даже призывно заныл, но это могло подождать.
Для начала стоило затребовать от Анварена объяснений. Именно так я и поступила.
Шейн охотно поделился ими, поведав, как в последний момент ему всё же удалось найти в себе силы и совершить прыжок. Именно он помог оборвать связь с вышедшей из-под контроля магией и захлопнуть резерв, вытягивающий жизненную энергию из хозяина.
— Почему ты не рассказала сразу? — Я укоризненно покосилась на маму, занимающуюся обедом, и только теперь заметила, как хижина преобразилась. Она дышала свежестью и чистотой. А ещё в ней прибавилось мебели: такой как миниатюрный кухонный гарнитур, пристроенный в один из углов комнаты, и обеденный стол со стульями. Кажется, кто-то начал обживаться.
— Когда я обнаружила его в траве у колодца, подумала, что к хижине забрело очередное умертвие. Клянусь, чуть не убила
Закончив с пояснениями, мама вернулась к своим занятиям, а моё вспыхнувшее возмущение погасло. Ведь уже нет никакой разницы, кто что скрыл, главное — Шейн жив. Он рядом. Обнимает меня и тычется носом в плечо. Так, стоп, что? Сообразив, что таким методом мальфар привлекает моё внимание, повернулась лицом к нему.
— Кажется, перед тем, как я прыгнул, ты что-то говорила? Не напомнишь? — Малахитовые глаза хитро и с предвкушением заблестели.
Вот же хитрюшка! Это он так пытается развести меня на признание в любви?
Я обвила шею мужчины руками и разоблачительно прищурилась. Его лицо оказалось так близко, а губы призывно раскрылись, что я едва удержалась от поцелуя. В конце концов мы были не одни.
Всё это время Шейн не сводил с меня глаз, одаривая почти осязаемым теплом, а затем вдруг подтянул ещё ближе к себе.
— Спасибо, — шепнул он, задевая мочку моего уха губами и посылая ворох горячих мурашек по телу. — Ты спасла меня. Я бесконечно тебя люблю.
Внутри меня будто взорвалась тысяча ярких фейерверков, счастье затопило сознание до краёв. Хотелось трубить на весь мир о своей любви. Чувства переполняли, но я постаралась их приглушить на какое-то время.
— Что ты имеешь в виду? — Я слегка отодвинулась, так, чтобы видеть лицо собеседника.
— Все эти годы я жил одной целью — заставить виновных в гибели родителей понести наказание. Когда магия принялась пожирать меня, я готов был уйти, потому что выполнил свой долг. Но ты напомнила, что есть кое-что не менее важное, ради чего стоит побороться за жизнь.
Мои губы сами собой растянулись в улыбке, а в груди разлилось знакомое тепло. И я не выдержала. Порывисто приблизилась к его лицу и чмокнула мальфара в губы. А когда отстранилась, взгляд зацепился за чёрный узор на его коже, выглядывающий из-под ворота футболки.
Я испуганно оттянула пальцем воротник и, заглянув под одежду, пришла в ужас. Начиная с левой стороны груди и до самой шеи по его коже тянулись линии и завитки угольного цвета. Это была тёмная магия! Точно такая же, как после ран, нанесённых скитальцами.
— Что это? — я сдвинула брови к переносице, требуя объяснений от мамы.
— Зыбучие пески, ты меня подозреваешь? — возмутилась чародейка, прекращая измельчать зелень ножом. Она вытерла руки об полотенце и развернулась к нам лицом, чтобы осуждающе посмотреть. — Между прочим, я его сутки выхаживала, — припомнила, ткнув пальцем в сторону своего пациента. — Да и магия мантикоры пошла ему только на пользу. — Деловито вздёрнув нос, мама закинула кухонное полотенце себе на плечо и отвернулась обратно к разделочной доске. — Давай, помоги накрыть на стол.