Чародейка
Шрифт:
– Красавчик! Почти жаль тебя. Я далеко не так жесток, как гласит молва. Я способен сочувствовать и сострадать. Иногда. – Подобострастное хихиканье становилось назойливым, как комариный писк. – Жаль тех, кто, подобно тебе, слишком красив. Или, как маленькая ведьмочка, слишком глуп. Вам дали шанс. – Мужчина медленно повернулся на каблуках. – Всем. Почему вы предпочли струсить?
– Ты говоришь чушь, - голос Антриды оставался, как всегда мягким, полнозвучным и спокойным. Едва уловимая льдинка выдавала владеющий женщиной гнев. – Даже самые отчаянные храбрецы твоей своры, Чархан,
Чархан кивнул:
– Верно. Но если не страх привел вас сюда, так что? Вероломство?
– Мы исполнили вашу волю, Ваше Величество. – Склонился в поклоне Сурэй. – Однако магия Проклятого Леса многое искажает. Мы просто сбились с пути. И только.
– Исполнили? Где же она, в таком случае? – В голосе черного человека прозвучало гневное нетерпение.
Широкими шагами Чархан направился к Надежде.
Она поспешно поднялась, не желая смотреть снизу вверх на узкое надменно-презрительное лицо Кая, способного убить Герду пренебрежительным взглядом; легким надменным движением тонких, вразлет, бровей. Его уже не расколдовать никакими поцелуями. Его раздражает нежность, потому что он успел сложить жестокое слово «Вечность» и понять, - оно того не стоило.
Насмешливая печаль в синем взоре смешивалась с расчетливой беспощадностью. Легкие, прямые, рыже-каштановые волосы падали на лицо, обрамляя острые, четкие, резкие черты, наводящие на мысль о лезвии.
– Это она? – Сапоги на высоких каблуках оказались начищенными до зеркального блеска. – Наша последняя надежда?
Свита молчала, тревожно переминаясь с ноги на ногу.
Изящные брови чуть сдвинулись, образуя легкую складку на переносице. Уголки тонких губ дрогнули в усмешке:
– Как ты смеешь так пристально, в упор, разглядывать меня?
– Просто никак не могу понять, кто вы: мужчина или женщина? – Решила быть дерзкой «Чародейка».
– Я – нифилим, - от тихого голоса, что только снежинки не падали?
Исчерпывающий ответ. Только что бы это значило- нифилим? Что за зверь и с чем его едят?
Существо отвернулось, с некоторым усилием натягивая на узкую кисть перчатку.
– Отойди от неё! – Рыкнул Паркэс, корчась в руках удерживающей его стражи. – Ты! Проклятое отродье!
Ни один мускул на треугольном лице рыжего не дрогнул. Лишь в глазах промелькнула едкая, как кислота, не предвещающая добра, злинка.
Неторопливо, лениво, Чархан подошел к пленнику. Склонившись с нарочитой небрежностью, крепко сжал пальцы на подбородке противника. Жестким тычком запрокинул голову Паркэса назад.
– Ты? Ты называешь меня отродьем?
– Голос звучал мягко, зачаровывающе. Будто кто-то крался по снегу на мягких лапках, стараясь не оставлять следов.– Ты? Предатель и мракобес?
От резкого удара под ребра Паркэс захрипел, повисая на руках удерживающих его людей.
– Тебе говорили, что связь эльфа и орка, так же предосудительна, как страсть орла к свинье?
Голос продолжал шелестеть, словно ольха на ветру. Почти невесомо. Остроносый сапог с размаху ударил в пах. Паркэс охнул, дернулся и застонал. Но затем с усилием поднял голову. В черных глазах горела такая ненависть,
– Вы сами, Ваша Светлость… - прохрипел полукровка.
– Паркэс! – С отчаянием вскрикнула Инара. Но повелительный взгляд Чархана заставил её разом съежиться.
– Продолжай, - добродушно кивнул рыжий.
– Я – сам? Что?
– Мракобес! – Хрипло выдавил из себя Паркэс. – Похлеще других! Вы сами появились на свет благодаря страсти Тигрицы к Крысе, но понятия не имеет о том, что такое - страсть. Вам доступна лишь грязная похоть!
– Правда? – Покачал головой Чархан. – Это ты с чего такие далеко ведущие выводы сделал?
– Кривая усмешка не украсила тонкое, породистое лицо.
– С того! Рано или поздно она выберет меня! Меня, - не тебя, Крылатый, ясно?!
Рыжий снова кивнул.
– Мне - да. Тебе тоже придется кое-что уяснить, красавчик. Например, то, как нужно разговаривать с сильными мира сего. В тюрьму его! – Бросил Чархан. – Пусть там поучится хорошим манерам.
– Нет! – Крикнула Инара, бросаясь чудовищу в ноги. – Ваше Величество! Вы всем нам обещали жизнь, помните? Говорили, если, вопреки Проклятью, выйдем живыми, то помилуете и дадите свободу! Вы не можете так поступить!
Чархан брезгливо отпихнул девушку ногой, высокомерно, с горделивой спесью вскидывая рыжую голову:
– Если каждая деревенская девчонка сможет указывать царям, что и как делать, куда же скатится мир?
– Вы дали слово, Ваше Величество. – Весомо проговорил Сандар.- В вашем роду правили разные короли. Но никто ещё не нарушал данного слова.
– Убирайся!
– яростно процедил рыжий, отталкивая Воина.
Широкими порывистыми шагами он дошел до пленника. Узкая ладонь размахнулась и отвесила Паркэсу одна за другой, три оплеухи.
– Храбрец! – Оставив показное спокойствие, процедила сквозь зубы Антрида. – Чему только учили тебя все эти годы, мальчишка?! Бить связанного?! – Она выразительно повела плечами, всем видом выражая острейшее отвращение. – Позор для воина!
– Для воина-то, может быть, и позор, Страж, - немало не смутившись, отозвался Чархан. – Только я - не воин. Я – Его Величество, Король! И вообще, вы мне надоели. Оба, - улыбка, адресованная Антриде, отличалась ласковостью, свойственной, разве, кобре?
– Эмпар! – Симпатичный придворный подобострастно метнулся, как шавка в ногкам хозяина. – Проводи девку во дворец, там разберемся – чудо она или вонючая самозванка. Почетный эскорт - насмешливо выделил он последние слова, - пусть отдыхает.
Поднявшись в седло, Чархан швырнул к ногам Сандара увесистый кошель.
– Поделишь с остальными. Представление закончено, все свободны. Эй, красавчик!
– В огненных глазах Паркэса, когда он обернулся, горел огонь, роднивший его с зомбарками из Черного Дома. – Увижу тебя ещё раз, - не обессудь. На вторую нашу встречу данного мной слова уже точно не хватит.
Надежда вывернулась из рук стражи:
– Я никуда не пойду с вами! С места не сдвинусь!
Холодная угроза в сине-зеленых переменчивых глазах заставила умолкнуть и съежиться, как ежился незадолго до этого бельчонок.