Чародейка
Шрифт:
Надежда дернулась. Но руки Чархана, наручниками сжавшись на тонких кистях, не дали отстраниться.
Горячий язык скользнул в ушную раковину, оставляя влажную дорожку. В этом было нечто настолько непристойное, гневное и злое, что её замутило от страха.
Слова тяжелым эхом отзывались в сознании:
– Брат оказался обреченным дышать до тех пор, пока последняя капля крови не покинула израненное тело. Посмотри на меня. – Он не оставлял шанса ослушаться. – Смотри! Знаешь, почему пришлось пойти на это? Потому что я послушался этих придурков, - Сандара с его сумасшедшей шлюхой!
Лицо
– Вы сделали глупость, Ваше Величество, - заявила Надежда.
– Дерзишь? – Изогнул бровь Чархан.
– Искренность считается дерзостью?
– Зависит от обстоятельств, - парировал рыжий. – Например, от того, по какому поводу проявляется.
– Вы напрасно принесли в жертву брата. Я не миссия. Если хотите, можете зажарить меня живьем.
– Не смотря на все старания, полностью изгнать из голоса страх не удалось. Кто знает, может, он примет её слова за руководство к действию?
– Изрезать на мелкие кусочки. Скормить местной агрессивной флоре и фауне. Только сомневаюсь, что это что-то изменит. Или исправит. – Совсем тихо закончила она.
Смех острыми льдинками рассыпался по комнате. Злобный и отчаянный.
– Не бойся, куколка. Не я лишу тебя жизни. Придет время, - сама сдохнешь. – Очаровательная улыбка сопровождала «милые» пожелания. Влажные пальцы сжали её персты. Задержались на магической безделушке:
– Условный знак – метка богов. – Окинув девушку быстрым взглядом, нифилим одарил её очередной издевательской улыбкой.
– Жаль, кроме магической ерунды ничего интересного в тебе не нахожу.
– Вы в своем зрении уверены, Ваше Величество?
Вопросительно изогнутая королевская бровь побуждала высказаться до конца.
– В вашем мире играют «В пьяницу»?
– У нас много во что играют, - ухмыльнулся он.
– Это игра особенная. В ней шестерка бьет короля, - Надежда заставляла себя прямо глядеть Чархану в глаза.
Ну почему так колотиться сердце? Кажется, помолодевшие гормоны играют с ней злую шутку.
Зрачки в глазах противника расширились, руки сжали талию так, будто намеревались переломить пополам. На какое-то мгновение Надежда с предвкушением подумала, - её сейчас поцелуют. Как в тех дурацких романах, что она втайне почитывала…
Лицо короля исказилось.
Резкий толчок заставил, попятившись, упасть в кресло. Чархан наклонился. Руки его легли на подлокотники, заключая в кольцо рук, словно в капкан:
– Деточка, - выдохнул он жарко, - нет такого мира, в котором шестерка била бы короля. Не играй в глупые игры с дурацкими названиями. Приятного вечера.
Дверь за узкой спиной сумасшедшего короля захлопнулась.
Желая вдохнуть свежий воздух, Надежда широко распахнула окно. Залетный ветер разметал легкие занавески.
Взгляд обежал постройки, складывающиеся в прямоугольную букву «О». Дворец выглядел шикарно и вычурно: часы, витражи, статуи.
Вернувшись в комнату, Надежда ещё раз окинула взглядом кровать о четырех резных столбиках с балдахином, высокий ларец, видимо, служивший одновременно и шкафом и лавкой; кипы бумаги и очиненные перья на бюро. Интересно,
***
Коридор освещали факелы. Почти обычные. Только благодаря работе придворных магов, они не чадили.
Идти было неудобно: длинный шлейф все время норовил запутаться в ногах. Во избежание неприятного инцидента с падением приходилось семенить, из-за чего походка приобретала почти азиатское жеманство.
Столы в зале ломились от еды, аппетитной грудой лежащей на золотых подносах. От обилия драгоценного металла рябило в глазах. Впрочем, как и от драгоценностей, что придворные сочли нужным на себя нацепить. Причем, нельзя сказать, чтобы кавалеры при их выборе оказались умереннее дам.
На некоторых мужчинах были надеты длинные, до середины бедра, распашные кафтаны с широкими, в виде буфа, рукавами. На других - колеты, сверху донизу застегнутые на пуговицы из сияющих драгоценных камней, с узкими рукавами и высоким плоеным крахмальным воротником. Полукруглые плащи набрасывались сверху на все это великолепие и скреплялись на плече яркой фибулой.
Кто-то из мужчин носил коротко состриженные волосы; другие предпочитали прическу с волнистыми локонами, спадающими на плечи. На ком-то красовались мягкие туфли с заостренными носами; на ком-то - чулкообразные сапоги выше колена.
Одежда дам была ещё более пышной. Зала словно бы вместила в себя моды всех европейских эпох.
На помосте циркачи и акробаты выделывали «па». На них никто не обращал внимания. Высокопоставленные дамы и господа предпочитали развлекаться беседой.
– Сегодня за обедом Его Величество выказывали весьма дурное расположение духа, - достигла слуха молодой женщины тирада франта, разодетого в пух и прах. – Ходят упорные сплетни, что его Сиятельство Светлый Рыцарь в последнее время не в чести.
– Не в чести?
– Сверкнул в улыбке ровными жемчужными зубами мужчина постарше. – Я бы подобрал другое слово – он в откровенной опале. Остается только порадоваться, что мой клан последние полгода держался в стороне от Сандара.
– А что можно ожидать от человека, готового жениться на бабе, носящей штаны и орудующий булавой лучше меня?
– Последнее совсем не сложно, - поддел франта собеседник.
– Чар не стерпит подобного. – Сделал вид, что не заметил реплики придворного первый франт.
– Ни один простолюдин не перешагнет порог янтарного зала.
Зазвенели трубы. Толпа расступилась, открывая взору шестерых пажей, одетых в камзолы из серебряной парчи, увешенных драгоценностями, словно рождественская елка – огоньками. За пажами выступала красивая молодая женщина с высокомерным лицом. Держась очень прямо, она высоко несла голову и вышагивала, презрительно вздернув верхнюю губу, бросая по сторонам надменные взгляды.
– Левантэ! – раздались голоса. – Левантэ де лю Сэ!
Толпа расступалась, давая проход гордой красавице.
– Готов поставить нового жеребца, что приобрел за восемьсот крионов третьего дня, теперешняя фаворотка короля продержится не больше полугода, - заговорщицким тоном прошептал щеголеватого вида молодой человек с черными усиками над пухлой губой и глазами, похожими на черную смородину.