Чары
Шрифт:
А ведь и правда: Лорел никогда не видела фея с бородой. Лицо Тамани всегда было гладким, без малейших признаков колючей щетины, которая росла у Дэвида. Раньше она просто не задумывалась о подобных вещах.
— Танцовщики, изображающие людей, специально двигаются не очень ловко: их задача — передать движения животного, а не феи, — пояснил Тамани.
Лорел вновь посмотрела на сцену: артисты действительно двигались тяжеловато. Девушка невольно прониклась уважением к таланту фей — они так ловко изображали отсутствие ловкости. Она постаралась не обращать внимания на упорно лезущую в голову злую мысль
Тут на сцену выбежали еще два бородатых фея, и танцовщица попыталась спрятаться за своим партнером.
— Что происходит?
Тамани показал на пару, появившуюся на сцене первой.
— Это Эрика и Лотос. Они тайные любовники. Но отец Эрики, — он показал на старого фея с пышной каштановой бородой, в которой мелькала проседь, — хочет, чтобы дочь вышла замуж за Лолия. Что за дурацкий обычай: люди женят детей по своему вкусу!
— Между прочим, так уже давно не делается. По крайней мере, я не слышала.
— И все же.
Двое мужчин скрылись за кулисами, а Эрика и Лотос исполнили печальный танец. Лорел никогда не слышала ничего подобного той чарующей мелодии, которую играл оркестр. Глаза жгло от подступивших слез: она сопереживала двум влюбленным, счастью которых помешала злая судьба.
Свет на сцене сделался ярче, и Лотос стал взбираться на скалу.
— Что он делает? — Взволнованная Лорел затрясла руку Тамани.
— Лотос решил доказать отцу Эрики, что достоин ее. Для этого он должен привезти золотое яблоко с острова Гесперид, также известного под названием Авалон, — добавил он с улыбкой.
Сцена опустела, затем декорации засияли и превратились в огромный сад, в котором росли цветы всех возможных форм и оттенков.
Лорел задохнулась от восхищения.
— Как они это сделали?
— Большая часть декораций — иллюзия. Вот почему Летние феи отвечают за зрелища и развлечения.
Лорел подалась вперед, увлеченно разглядывая новые декорации. Вскоре на волшебной лужайке появились танцовщики в красочных нарядах. Теперь неловкость «людей», выступавших в предыдущей сцене, стала очевидна: феи, игравшие самих себя, показали такие вершины хореографии, что, вероятно, устыдили бы саму Анну Павлову. В течение нескольких минут они выделывали невообразимые па, а потом на сцену вышла высокая фея в легком облегающем одеянии. Остальные артисты бросились на колени, а она стала танцевать сольную партию. Лорел бывала на балетах в Сан-Франциско, но ничто не могло сравниться с природным талантом и грацией феи.
— А это кто? — прошептала она, не отрывая глаз от сцены.
— Титания.
— Титания? Та самая?
Тамани приобнял Лорел за талию, они тихо переговаривались, сдвинув головы, но девушка не замечала ничего, кроме представления.
— Нет, она играет Титанию.
— Ясно, — разочарованно протянула Лорел, слегка расстроенная, что ей не удастся увидеть легендарную фею.
Во время великолепного арабеска в исполнении солистки на сцену вышел фей (на сей раз без бороды). Коленопреклоненные танцовщики пали ниц.
— Это Оберон? — Лорел вспомнила о знаменитом короле фей, который, по легенде, считался мужем Титании.
— Схватываешь на лету.
Фей, исполняющий партию Оберона, начал свой танец, полный стремительных, резких, почти яростных, однако
— Почему они злятся на нее?
— У нас не очень-то любят Титанию, — пояснил Тамани. — Осенняя фея да к тому же из Неблагого Двора, которая стала королевой потому, что на тот момент не было ни одной Зимней. Вскоре родился Оберон. Он стал королем в двадцать лет — практически ребенком. Впрочем, по мнению многих, он пришел к власти слишком поздно: во время правления Титании случилась трагедия в Камелоте.
— Камелот уничтожили тролли?
— Да. В результате Оберон погиб, но его запомнили как величайшего правителя в истории Авалона. А винят в смерти Оберона Титанию.
— Какая несправедливость!
— Возможно.
Сцена снова на миг опустела, а потом на ней появились лесные декорации. Из-за кулис выбежал Лотос, преследуемый Эрикой, которая пряталась за деревьями каждый раз, когда тот оборачивался. Вскоре появились еще двое: Лолий и хорошенькая фея.
— Я снова запуталась, — прошептала Лорел, наблюдая за тем, как Лолий отвергает льнущую к нему фею.
— Это Корилия. Она влюблена в Лолия. Но Лолий пытается догнать Эрику, которая, в свою очередь, хочет отговорить Лотоса от опасной поездки на остров Гесперид. А Корилия мечтает только о том, чтобы Лотос остался с ней.
Тем временем хорошенькая Корилия в отчаянии кинулась к Лолию, но он вновь оттолкнул ее. И тут что-то словно щелкнуло в голове Лорел.
— Погоди-ка… Это же «Сон в летнюю ночь»!
— Точнее, то, что в итоге стало «Сном в летнюю ночь». Как и большинство лучших творений Шекспира, оно основано на нашей легенде.
— Да ладно!
Тамани приложил палец к губам, призывая ее к тишине, — несколько сидящих рядом фей кидали на них недовольные взгляды.
— Честное слово, — прошептал он. — Неужели ты думаешь, что сюжет «Ромео и Джульетты» придумал Шекспир? Этой легенде тысяча лет, и героев зовут Рео и Жасмин. Впрочем, Шекспир сделал неплохой пересказ.
Лорел следила за головокружительной погоней четырех фей, разворачивающейся на сцене.
— Но откуда Шекспиру стали известны легенды, созданные феями? Ведь он был человеком… или нет?
— Человеком, — тихо рассмеялся Тамани. — В те времена правителей Авалона еще интересовал мир людей, они восторгались пьесами Шекспира о наших королях: о Лире и Ричарде, кажется. Сюжеты — скука смертная, но писал он гениально. В общем, наш король вызвал Шекспира в Авалон и подарил ему несколько свежих идей. Феи очень надеялись, что бард исправит некоторые ошибки в нашей мифологии. После поездки в Авалон сначала появился «Сон в летнюю ночь», а потом «Буря». Однако вскоре Шекспиру не понравилось, что король не позволяет ему появляться и уходить, когда вздумается. В итоге Шекспир ушел навсегда, а феи в его пьесах больше не появлялись. Всех персонажей он сделал людьми, а сюжеты выдал за свои собственные.