Час «Д»
Шрифт:
Посланцы с совершенно каменными надменными лицами слушали доклад бубнилы-жреца и тщетно пытались сообразить, о чем, демоны побери, вообще рассуждают на Совете и кто, чем и за что проклят.
– Видишь ли, Лукас, – скоренько, пока Сенто занимался перечислением, наконец пояснила Элька. – Тут над миром комета пролетела, а потом местные по одному или пачками начали в драконов оборачиваться. А поскольку главным врагом Доримана Дракон числится, то несчастных перевертышей сочли отродьями зла, и на них жрецы теперь облаву устраивают.
– Благодарю,
– Да, завтра в Дорим-Авероне великий День Сошествия Доримана, – промолвил Авандус. – Согласны ли вы, братия, что в час зари души несчастных, что поддались искусу Дракона, должны быть вырваны из-под его власти во славу нашего бога и во спасение?
Скорее всего, вопрос был чисто риторическим, но все собравшиеся охотно забормотали или закричали что-то утвердительное. Оппозиции, во всяком случае видимой, ни по одному из обсуждаемых вопросов у Авандуса среди жречества не наблюдалось, так что нужды в подсчете голосов или тайном голосовании не возникло.
– Завтрашний искупительный рассвет станет для семерых грешников истинно-очистительным рассветом вечной жизни, – с садистским удовольствием заключил, подождав, пока хвалебные возгласы в честь Доримана умолкнут, Авандус.
– Это их жечь будут, – перевел магу и Галу вор понятие «очистительный рассвет» на приземленный лад.
Лукаса едва заметно перекосило.
– Окажут ли посланцы богов честь нашему миру? Будут ли лицезреть последнее очищение в день великий, присоединятся ли к нашему восторгу и восхвалению Доримана? – торжественно осведомился архижрец, будто на пир звал.
– Соглашайтесь, – порывисто посоветовала Элька, поддавшись какому-то интуитивному толчку.
– Это наш долг, – важно ответил мосье Д’Агар.
– Да, – обронил Гал.
– Ныне же другие дела нас призывают. – Когда было надо, Лукас умел болтать языком не хуже Авандуса, но сейчас маг не был настроен метать бисер слов перед жрецами-пироманами. А спрашивать у фанатиков, нет ли другого способа избавлять несчастных от проклятия, кроме сожжения, было бессмысленно. Украдкой дотронувшись до воителя, маг нажал на камень перстня, и пара мужчин исчезла, не прощаясь, из мрачной залы, оставив Совет идти своим чередом. Посланцы вернулись в дом, и зеркало потухло.
– Похоже, мадемуазель успела многое разузнать, – изрек Лукас, с внимательным ожиданием посмотрев на Эльку.
– Пока вы, меломаны, концертом наслаждались, я с Шарлем тет-а-тет успела парой словечек перекинуться, – небрежно согласилась девушка. – Да вы и сами, если пожелаете, с ним поболтать сможете, как только он от Макса вернется.
– Мадемуазель похитила монарха Дорим-Аверона? – «удивился» лукавый маг.
– Почему так сразу похитила? Со мной что, симпатичные мальчики по доброй воле не пойдут? Ты на это намекаешь? – «обиделась» девушка, собравшись немножко поскандалить, но не успела.
– О, а вот и монарх, – хихикнул Рэнд, махнув в сторону двери в зал, куда как
– Нет, совсем чуть-чуть, – смущенно откликнулся Шарль, – а потом госпожа Мирей меня за руку взяла, и все само собой вылечилось. Даже болячки или шрама не осталось.
Юный король от души восторгался целительскими талантами жрицы.
– Ясно, а где Макса потеряли? – снова спросил Фин, вытаскивая из-под стола спящего крыса и водружая его себе на колени. Рэт при этом так и не проснулся.
– Он остался работать с образцами, – с достоинством повторила Мирей только что услышанную фразу.
– В таком случае придется начать разговор без него, – легко согласился Лукас, с наслаждением опускаясь в удобное кресло, казавшееся еще мягче после тесного знакомства с жуткой мебелью в зале Совета, приближающейся к заслуженному званию орудий пытки.
Не дожидаясь приглашений, остальные расселись рядом с зеркалом на диване и креслах, причем Шарль выбрал место рядом с Мирей, то ли чувствовал в ее обществе себя поспокойнее, то ли просто эльфийка очень понравилась юноше. Оригинал Гал принес себе жесткий стул.
– Соблаговолит ли мадемуазель поделиться с нами своим знанием? – обратился маг к Эльке.
– Ну, если ты меня больше в похищении особ королевской крови не обвиняешь и хорошо попросишь, то, может быть, и соблаговолю, – снизошла девушка.
– S’il vous plait, мадемуазель, – очаровательно улыбнулся красавчик маг и, привстав, поцеловал Эльке руку.
– Ладно, – растаяла та и быстро пересказала все заслуживающие внимания факты, что успела вытряхнуть из молодого короля.
– Драконы, – выслушав девушку, протянул Лукас, задумчиво побарабанил по подлокотнику кресла и потер подбородок, верный признак того, что в голове мага кишело одновременно множество мыслей.
– Нельзя допустить, чтобы люди и дальше безнаказанно истребляли несчастных существ только потому, что они не такие, как все! – пылко воскликнула Мирей, как любой эльф с готовностью вставая на защиту всего живого. Причем, чем «живое» было экзотичнее, тем охотнее бросалась ему на помощь жрица.
– Если драконы разрушают и убивают, люди правы, истребляя оборотней, – строго проронил Гал, взвесив ситуацию на собственных весах правосудия.
– И это говоришь ты? – Мирей аж задохнулась от возмущения.
– Да, потому что знаю проблему лучше тебя, – хмуро ответил воин. Его оборотнический облик был не столь грозен, но при желании и гепард мог натворить много бед.
– Тише, мадемуазель Мири, мосье Эсгал сказал «если» ! – с легким укором заметил Лукас. – В первую очередь нам нужно выяснить, насколько действительно опасны драконы и какой вред они наносят Дорим-Аверону. Только ответив на эти вопросы, мы вправе решать, что должны делать: выяснить истоки и пытаться остановить сам процесс оборотничества или пресечь произвол властей по отношению к новой расе.