Час крысы

Зайцев Михаил Георгиевич

Случилось так, что Лыков-старший взял сына Пашу на празднование своего дня рождения в родном театре. Папаша решил, что пришла пора похвастаться отпрыском, который вырастал ладным, складным и весьма разумным. И случайно так получилось, что за праздничным столом отрока усадили рядом с приятелем одной актрисы. Сей статный приятель имел опосредованное отношение к лицедейству. Он периодически подрабатывал в театре постановщиком сценических боев. Именно он учил Лыкова-старшего фехтовать с Гамлетом. Именно на репетициях он и познакомился с вышеупомянутой актрисой. Точнее — она, Офелия, с ним познакомилась. Еще точнее — она его подцепила и всерьез намеревалась затащить под венец.

Его Величество Случай распорядился

таким образом, что накануне застолья у постановщика боев расшалилась язва, и за столом он вынужденно воздерживался от спиртного. А Паша не пил потому, что папа велел «ребенку не наливать». И два трезвых, мужчина и отрок, очень скоро заскучали. Ибо нет ничего более скучного, чем сидеть тверезым за одним столом с выпивохами. Когда же мученик язвы собрался было закурить от скуки — его одернули. Выяснилось, что в застолье участвует беременная (на третьем месяце) костюмерша, которая категорически против табачных дымов. В унисон с язвенником тяжко вздохнула и большая часть празднующих, но прочие утешились, наполнив бокалы. Когда ж изрядно хмельные лицедеи приступили к перемыванию косточек отсутствующих худрука и главрежа, хмурый язвенник предложил отроку-соседу «сходить покурить». Польщенный взрослым предложением и смущенный видом собственного пьяненького папаши, отрок с радостью согласился. Они ушли в кулуары, то бишь на лестничную площадку с пожарным щитом и ступеньками под сцену, говоря по-театральному — «в трюм». Паша затягивался по-взрослому и по-детски косился на специалиста сценической драки, который, оседлав любимого конька, завел речь о том, как фигово в наших фильмах махают шпагами и вообще махаются. И все потому, что настоящих знатоков этого дела к работе не допускают. Только своим, блатным, подзаработать дают.

Паша робко кивал и ради поддержания беседы, чтобы хоть что-то сказать, вспомнил вслух про замечательные драки во французском кинофильме «Парижские тайны». Вспомнил о том, как здорово в том кино лупит всех почем зря Жан Маре.

Спец по красивым дракам хмыкнул, заявил, что Маре — гомосексуалист, а Габен — так вообще главный гомик Франции. Высказав свое глубочайшее презрение «к жопникам», которых и в отечественной актерской среде пруд-пруди, и все же скрепя сердце признал — да, в «Парижских тайнах» драчки нормальные. А почему, знает ли Павел? Естественно, Паша не знал, и его просветили — Жан Маре является признанным Мастером саважа. Жаль, что гомик, но Мастер. Однозначно.

Что такое «саваж»? Это то же самое, что и «сават». Название «саваж» просто-напросто звучит более по-французски, оно было придумано и введено в обиход уже в двадцатом веке ортодоксальным саватистом Мишелем Ниссо.

Само собой, Паша поинтересовался, смущаясь, что такое «сават»? И прослушал краткую лекцию на тему самобытных боевых систем Франции.

Настоящее, боевое фехтование предполагало использование не только и не столько шпаги, даги, рапиры. Присутствовали в боевом фехтовании и подсечки, и удары ногами. Преимущественно по ногам соперника. К концу XVIII столетия ударная техника ног оформилась в самостоятельную боевую систему, которую успешно освоили обитатели парижского дна. В среду воров и разбойников эту технику занесли безродные представители гильдии «экскримеро» — наемники, зарабатывающие на жизнь заказными дуэлями, охраной господ, убийствами из-за угла и преподаванием фехтования.

Система, основанная в основном на технике низких ударов ногами, получила название «сават», что в вольном переводе с французского означает «старый стоптанный башмак», или, в переносном смысле, «бродяга».

В старопарижском «сават» практически отсутствовали удары выше колена. Зачем бить выше? Ведь «стоптанным башмаком», «сабо» на тяжелой деревянной подошве удобно и эффективно можно атаковать голень противника. И, плюс ко всему, удары ребром подошвы в кость

так просто освоить! Любому алкашу, проститутке, ребенку вполне по плечу наука старопарижского ножного боя. Нет, конечно, и руками саватисты тоже били — в глаза, по горлу, добивающие удары локтями любили, но все же основными оставались ножные удары.

Продолжая вещать, лектор произнес «саватэ» вместо «сават» и поспешил объяснить оговорку, дескать, иногда и так произносят название стиля. Особенно грешат словечком «саватэ» англоязычные индивидуумы. После лингвистического отступления он приступил было к рассказу про родственный сават — саватэ стиль «шоссон», или «марсельский сюрприз», да сбился на рассуждения о «французском боксе» вообще, который был популярнее бокса «английского» вплоть до Первой мировой, на которой поубивали всех Мастеров «ножного боя». Сбившись на обобщающие рассуждения, лектор-рассказчик окончательно потерял повествовательную нить и, махнув рукой с давно потухшей сигаретой, вернулся к тому, с чего начал, к саваж, к системе противоборств, и поныне практикуемой ограниченным числом последователей энтузиаста Мишеля Ниссо. И заявил, что средней руки (точнее — ноги) саважист имеет все шансы жестоко наказать каратиста-кунгфуиста достаточно высокой квалификации, потому что на Востоке не носили тяжелых сабо, и исторически так сложилось, что в восточных единоборствах слабовато развита техника блокировки длинных атакующих движений стопой в голень.

Так частенько бывает, что практики, устав разглагольствовать, переходят от слов к демонстрации. Не являлся исключением и просветитель Лыкова-младшего. К тому же мужчине нравился восхищенный подросток, в котором он узнавал себя энное количество лет тому, а возвращаться за пьяный стол язвеннику не очень-то и хотелось.

Русский знаток французского саваж выбросил давно потухший окурок и показал, что такое длинный ножной удар обутой ногой.

Это было зрелище! Только что мужчина стоял в двух, примерно, метрах от унылой стенки, раз — сморгнешь и не заметишь! — и его чешский полуботинок уже врезал боковой кромкой по штукатурке. Да так, что штукатурка помялась и чуть не осыпалась!

Само собой разумеется, подросток попробовал повторить движение опытного взрослого, и, ясное дело, ничего у него с первого раза не получилось.

Взрослый усмехнулся и, превратившись из лектора в инструктора, велел подростку встать как будто перед дракой. Паша развернулся левым боком к стенке (она играла роль воображаемого противника), немного выставил вперед и слегка разгрузил левую ногу. Удовлетворенно хмыкнув, инструктор сказал, что именно такую позицию инстинктивно занимают даже карапузы из детсада, прежде чем начинать «биться».

Насчет инстинктов бойцов-карапузов инструктор, по мнению Павла, явно преувеличивал, однако ученик благоразумно оставил свое мнение при себе.

Инструктор велел ученику опустить голову и посмотреть на свои ботинки. Левый Пашин ботинок фирмы «Скороход» был направлен носком точно на стенку, правый ботинок чуть развернулся носком наружу.

Инструктор объяснил, что надлежит прыгать (а точнее — «напрыгивать») максимально вперед («далеко») и минимально вверх («низко»). Надо резко переместиться прыжком («напрыгом»), выстреливая левую ногу, атакуя ребром обуви (в данном случае стенку) без всякой видимой предподготовки к атаке-удару.

Правильные толчок и прыжок (длинное перемещение) получатся, если резко, как будто танцуешь степ, развернуть правую (толчковую) стопу пяткой (каблуком) к цели.

Ежели правильно «скакнуть», то и бедра сами собой развернутся, и колено толчковой ноги как надо согнется, самортизирует (принимая на себя вес тела), и руки сработают, как реверсы (левая, распрямляясь, локтем прикроет бок, а правая, сгибаясь, защитит голову), и, самое главное, бьющая нога «стрельнет» резко, быстро, неожиданно.