Час печали
Шрифт:
Было утро понедельника. Хесс ждал, сидя в маленьком, плохо освещенном фойе стиля пятидесятых годов. На стенах висели старые фотографии колледжа. С некоторых снимков улыбались деканы, преподаватели и выпускники. В стеклянном шкафу хранились ценные книги о бальзамировании, в том числе семитомник "Бальзамирование человека".
Вошел заведующий кафедрой и пожал Хессу руку.
– Меня зовут Алан Боб, – представился он. – А вы, должно быть, Тим Хесс?
Широкое лицо Боба показалось Хессу очень приятным. На макушке заведующего уже образовалась
Хесс задумался о том, сколько химических веществ вводят в тело человека после его смерти, а затем осознал, что еще при жизни он напичкан не меньшим их количеством. Как он мечтал вновь стать молодым! Воевать с океанскими волнами и чувствовать себя бессмертным.
– Я перейду к делу, если позволите, – сказал он.
– Валяйте! – Алан улыбнулся.
Хесс поведал обо всем: о похищенных женщинах, сумочках, внутренностях, крови и остатках формалина в почве.
Боб кивал, будто слышал всю историю еще до прихода Тима.
– Ваш преступник не бальзамирует тела, нет-нет! По крайней мере не так, как принято в Америке. Мы никогда не удаляем органы. Вы знакомы с процессом бальзамирования, мистер Хесс?
– Нет.
– Еще в древние времена тела бальзамировали во избежание распространения различных заразных заболеваний. Между нами говоря, нет ничего опаснее трупа. Во-вторых, особую роль играл внешний вид покойника. Перед похоронами его приводили в надлежащее состояние. Современный метод возник в годы Гражданской войны – тогда приходилось хоронить тысячи трупов.
– А как долго они... сохраняются?
– Тела? Три – пять суток. Иногда дольше, если того требуют обстоятельства.
– Могут ли они сохраняться в течение недель или даже месяцев?
Боб поднял брови и пожал плечами:
– Ну, пару недель еще куда ни шло. Однако слабо забальзамированный труп разлагается чрезвычайно быстро, а забальзамированный слишком сильно – почти сразу становится жестким и бесцветным.
Хесс сделал запись в блокноте. Его пальцы снова сводило, а подушечки онемели. По радио крутили старую песню Элвиса, которую Тим давным-давно слушал на пляже.
Он достал набросок портрета предполагаемого убийцы и показал его Алану. Тот долго и внимательно изучал его, а затем вернул, качая головой.
– Нет, его бы я запомнил. Такие необычные волосы и усы!
– Он никогда у вас не учился? Может, его выгоняли из колледжа?
– К сожалению, я не знаю его и вообще никогда не видел. – Боб снова покачал головой и огорченно причмокнул.
– Вы храните документацию о выпускниках?
– Да. – Боб кивнул. – И к каждому делу прилагается фотография бывшего ученика. Честно говоря, я не имею права вам их показывать, но все же готов дать запрос в архив.
– Огромное спасибо! Было бы очень полезно просмотреть фотографии выпускников за последние десять лет.
Боб снял телефонную трубку и попросил работника архива найти дела.
– Поиск займет
– С удовольствием.
На двери комнаты для бальзамирования висело объявление, запрещающее посторонним входить в помещение. При процессе бальзамирования разрешалось присутствовать лишь родным усопшего, персоналу и учащимся колледжа.
Хесс последовал за Аланом. Внутри ярко горел свет. Тим сразу почувствовал резкий запах альдегида.
Посередине стояли большие столы, на них лежали тела. Боб подвел Хесса к первым трем. Тим слушал лязг инструментов и спокойные, уверенные голоса людей в белом.
– Здесь только начали. Труп вымыли и продезинфицировали. Ученица, Бонни, применит средство, которое сочла наиболее подходящим для этого умершего. Она подбирала его с учетом возраста покойного, причины его смерти и многих других факторов. Бонни использует одно из лучших соединений формалина. Вы знаете, что красота тела связана с его внутренним состоянием?
– Нет.
– Иногда нам даже не приходится прибегать к помощи косметики.
Хесс подошел поближе к столу, на котором лежало тело пожилого мужчины. Он выглядел ровесником Тима, и это не прибавило последнему оптимизма. Хесс заглянул в отчетную запись: возраст – шестьдесят девять лет, причина смерти – цирроз печени. "Чертов пьяница на два года старше меня! Два года – целая жизнь!"
Хесс почему-то всегда считал, что умрет шестидесятипятилетним. Число 65 казалось ему внушительным, характерным и красивым. И очень далеким. Но к моменту болезни он достиг этого рубежа и, как никогда раньше, испугался смерти. Теперь Хесс собирался дожить свой седьмой десяток как следует. Ему остался хоть и небольшой, но бесценный отрезок времени, и Хессу приходилось наслаждаться каждой его минутой. И все же иногда Тима бросало в дрожь при мысли об уходе из жизни.
От запаха альдегида его начало подташнивать. Хесс посмотрел на студентку, склонившуюся над трупом, и заметил, что она очень молода, на вид лет двадцати. Девушка была высокого роста и, вероятно, привлекательная, но ее лицо скрывала хирургическая маска. Бонни подняла на Хесса веселые и вместе с тем сосредоточенные глаза.
– Отойдите немного, детектив! Бонни, это Тим Хесс из полиции, он будет присутствовать при бальзамировании.
– Привет, – сказала девушка.
– Доброе утро, – ответил Хесс.
От Бонни веяло свежестью и юностью. Она взяла скальпель и сделала надрез. Тим внимательно наблюдал за движениями девушки.
– Хорошо, Бонни. Не так глубоко! Теперь подцепи артерию. Правильно. Теперь перевяжи. Но не как в прошлый раз, ты же не хочешь, чтобы...
– Знаю!
– Бонни недавно переборщила с лигатурой, и сосуд лопнул, – пояснил Боб Хессу.
– Я учусь на своих ошибках! – слегка обиженно проговорила девушка. Ее пальцы кропотливо работали.
– Молодец, – подбадривал ее Алан.