Час печали
Шрифт:
Колеску осушил стакан.
Он дошел до предела. Ненависть, гнев, желание и ощущение собственного бессилия захлестнули его. Водка, смешавшись с прогестероном, вызвала неизбежную реакцию.
Колеску открыл рот для крика, но словно проглотил его, не выпустив наружу. В голове зазвенело от боли. Матаморос чувствовал свое горячее и влажное дыхание, от которого шел пар в прохладной комнате. Казалось, Колеску дышит огнем и дымом.
Он бросил взгляд на себя в зеркале и издал еще один беззвучный крик. Стакан лопнул в его руке, и осколки, похожие на льдинки, упали на пол возле его ног.
Колеску
Как вернет себя.
Как покажет всему миру и собственной матери, что он способен восстать из пепла и обрести силу, несмотря на все пережитые потрясения.
Он снова и снова обдумывал свой план. Затем умылся и приготовился к делу. Осталось мало времени, а нужно еще столько сделать!
На Библии лежала записка с телефоном Труди.
В спальне сопела мать.
Пора работать!
39
Солнце садилось, когда Хесс и Мерси ехали по шоссе Ортега в сторону Эльсинора. На дорогу падали длинные тени дубов, а последние лучи солнца освещали мягкую траву. Хесс взглянул в направлении тех мест, где нашли сумочки Лаэл Джилсон и Джанет Кейн, но не увидел ничего, кроме сплошной стены из сикомор и дубов. Он вспомнил, какой холодной была земля с кровью жертв. В его жилах, казалось, вновь поселилась жизнь. Хесс ощущал, что кровь потеплела и, несмотря на низкий уровень лейкоцитов, стала "сильнее" после облучения, витаминов и химических препаратов. К тому же теперь Тим был влюблен и искренне радовался этому.
Правда, в последнее время в глазах снова начало рябить, но он привык к этому, как и ко многим другим побочным эффектам химиотерапии.
– Кемп извинился передо мной сегодня утром, – сказала Мерси. – Вроде даже искренне. Обещал держать рот на замке и руки при себе. Говорит, больше не тронет меня.
– Отлично.
– Я пытаюсь добиться должного уважения к себе.
– Фил обычно очень упрям, так что ты действительно заслуживаешь уважения, раз заставила его извиниться.
– Завтра Кемп сделает заявление прессе. Он официально попросит у меня прощения, естественно, не признаваясь в домогательствах. Скажет, что мы друг друга не поняли, или еще что-нибудь в этом роде. Потом я поговорила с Брайтоном. Между нами, Кемпа, вероятно, повысят в должности. Теперь он будет занимать место в правлении.
– Неплохо устроился!
– По крайней мере будет на виду у начальства. А я могу со спокойной душой прекратить дело и не чувствовать, что пошла на попятную. Правда, многие скажут, что я бросила других женщин, но мне плевать. Я собираюсь заниматься другими, более важными делами.
Хесс хотел поймать взгляд Мерси, но она уже уставилась в окно.
"Розовый сад" находился на западе от озера Эльсинор. Ворота оказались закрытыми, но незапертыми.
Сам приют было темным старым зданием. Из окон виднелся тусклый свет в трех комнатах, а на крыльце висел небольшой фонарь. Хесс заметил, что некогда дом был покрашен в синий цвет.
За открытой дверью гаража напарники не увидели никаких машин. Из земли, покрытой мертвой желтой травой, торчала табличка с кривоватой надписью:
Добро пожаловать!
Вам
Даже после заката стояла жара. Хесс вытер лоб рукавом куртки, посмотрел на покосившееся крыльцо здания, старые диваны у стены, решетки из кованого железа на окнах, пустые птичьи кормушки и китайскую "музыку ветра", не издающую ни звука в этот безветренный вечер.
Хесс слышал голоса в доме, но они, возможно, доносились из телевизора или радиоприемника.
– Ну и вид у этой конторы, – заметила Мерси. – Как там зовут ее владельца?
– Уильям Уэйн.
– Ты только взгляни на здание! Боже мой!
– Послушай!
Со второго этажа раздался протяжный стон. А затем веселый женский смех с первого.
– Их что, щекочут до смерти?
– Осторожно!
Хесс потянулся к кобуре, Мерси сделала то же. Хесс подошел к двери, а Мерси, с пистолетом наготове, прикрыла его сбоку.
Тим постучал. Напарники снова услышали стон, а смех прекратился. У Хесса учащенно забилось сердце, и он ничего не мог с этим поделать. Дверь не открывали. Хесс дернул ее, но она не поддалась. Напарники переглянулись. Мерси спокойно стояла, крепко держа в руке оружие, широко расставив ноги и прислонившись спиной к стене. Она пожала плечами, и Хесс постучал снова, теперь сильнее и дольше.
Опять ничего. Стон продолжался.
– Ну ладно! – Хесс сделал шаг назад, собрался с силами и попытался выбить дверь плечом. Со второй попытки ему удалось лишь расколоть дверной косяк, и Мерси пришла напарнику на помощь.
В передней было очень душно. В воздухе висел сильный отвратительный запах, который Хесс безошибочно распознавал среди сотни других. По темной мрачной комнате летало с десяток жужжащих мух и шершней. Хесс заметил два коридора: один вел направо, другой – налево.
Навстречу полицейским вышел молодой человек с длинными светлыми волосами и подносом в руках. Испуганно посмотрев на них, он уронил поднос и юркнул в коридор.
Хесс и Мерси одновременно крикнули ему вслед. Их громкие угрожающие голоса, казалось, сотрясли стены этого хлипкого, невзрачного здания. А в ответ им прозвучал все тот же жалобный стон.
Не колеблясь Хесс побежал по коридору и оказался на кухне. Он схватил улепетывавшего парня, повалил на пол, завел руки за спину и начал с силой водить его лицом по линолеуму. Мерси стояла рядом.
– Мы взяли его, Хесс! Аккуратнее води, чтоб зубы не выбить. А ты не двигайся, сукин сын!
Хесс поднялся, все еще крепко прижимая шею парня к полу. На поясе у того висело несколько ключей, складной ножик и заламинированная карточка с именем. Тяжело дыша, Тим перевернул парня на спину и посмотрел на него.
Вдруг стало очень тихо, даже стоны прекратились.
– Вот и хорошо, – сказал Тим.
Парень выглядел лет на двадцать с небольшим. У него были длинные волнистые волосы, тонкая бородка и темные испуганные глаза. Он был очень худ и бледен. Одежда его не отличалась аккуратностью и изысканностью: грязная майка, темные джинсы и красные кеды, надетые на босу ногу. Он посмотрел на Хесса так, будто тот собирался проглотить его заживо. Подбородок парня дрожал, как у ребенка.
– Имя, тварь!