Час печали
Шрифт:
Японец слился с горизонтом, а его цветы взорвались в небе ярким разноцветным салютом.
– Значит, ты поработал на славу, старик.
– Мне кажется, я готов...
– Молчи. Я позову кого-нибудь на помощь.
43
Мерси гналась за Похитителем Сумочек, прорываясь сквозь стену бамбука. Она почти не видела Колеску в густых зарослях и напрягала зрение, чтобы не потерять его из виду совсем. Напуганные кошки разбегались в стороны.
Наконец Мерси оказалась на поляне с горящим костром, вокруг которого стояли
Мерси сама не поняла, как очутилась в этом месте. Пары хлороформа еще не совсем выветрились в тот момент, когда она увидела Хесса в мастерской. Мерси помнила только то, что пыталась его предостеречь, затем услышала выстрелы и увидела убегающего Колеску. Она почти машинально оделась, взяла оставленный Хессом пистолет, подняла свою сумочку и выбежала наружу. Тим в это время погнался за Колеску. Мерси последовала за ними, на ходу срывая ленту с лица. Теперь ее кожу сильно жгло.
Снова нырнув в заросли, Мерси продолжила преследование. Колеску находился уже в тридцати ярдах от нее. Она старалась дышать размеренно и глубоко – ядовитый газ постепенно выходил из ее организма. Мерси знала, что если Колеску остановится, то выстрелит в нее, поэтому внимательно следила за каждым его движением. Вспомнив о раненом Хессе, она побежала еще быстрее. Колеску явно выдыхался. Расстояние между полицейским и преступником сокращалось.
Колеску совсем не был уверен в том, что его ослабленные гормонами мышцы выдержат долгую погоню. Рано или поздно ему придется остановиться и начать стрельбу. Матаморос сжимал в руках полицейский пистолет Мерси, но не умел с ним обращаться. То, что он попал в старика Хесса, было просто неожиданной удачей! "Судя по звуку, я ранил его!"
Жилет теперь казался Колеску невыносимо тяжелым и слишком давил на грудь. Однако именно он спас Матамороса от пуль Хесса. Колеску хотел снять жилет и увеличить скорость, но опасался, что Мерси начнет стрелять. Он оглянулся и увидел ее, решительную и обозленную. А уж Колеску прекрасно знал, как отчаянны разгневанные женщины.
"Все решили какие-то десять секунд! Я уже приготовился сделать надрез и воткнуть трубку в вену!"
Колеску услышал, как чья-то машина подъехала к мастерской, затем как кто-то проверяет двери. Он сразу догадался, что это старый напарник Мерси. Фашист. Тогда Матаморос надел бронежилет, который снял с Мерси, и стал ждать копа. Он собирался убить его, а потом продолжить с Мерси. От вечности ее отделяло лишь десять секунд!
Колеску вспомнил о матери и о чувстве облегчения, которое он испытал, прикончив ее. "И зачем я так долго медлил?"
Затем он подумал о Труди Пауэрс и о том, как испугалась она, когда Аист упал на землю. Потом о Лаэл, Джанет и Ронни, от которых, к счастью, избавился. Все они были эгоистичными, капризными кокетками!
Заросли кончились, и Колеску оказался у сухого русла реки. Он знал, что пора действовать.
Матаморос заметил большой куст и спрятался за ним, прижав пистолет к груди. Он зажмурил один глаз, а другим заглянул в дуло. Ему показалось, что он смотрит в глубокую темную яму.
Мерси
И вдруг она заметила край его локтя за кустом.
Мерси приблизилась к нему и выстрелила дважды.
Пули попали во что-то металлическое.
"Мой бронежилет!"
Тогда Мерси ринулась навстречу Колеску, ударила его ногой по запястью и выбила из руки пистолет. Ее движения были так ловки и быстры, что Похититель Сумочек не успел опомниться.
Вынув стилет, Мерси воткнула его Колеску в горло, не защищенное бронежилетом. Матаморос выпучил глаза, откинул голову и потрогал кровоточащее отверстие под подбородком.
Упав на колени, он схватился руками за шею.
Колеску смотрел на Мерси снизу вверх. Его глаза казались очень печальными. Парик наполовину слез, обнажив лысеющую голову.
– Спа...сибо, – прохрипел Колеску.
– Пожалуйста! – ответила Мерси.
Колеску бросил взгляд на пистолет у ног, и Мерси откинула его в куст.
После чего поднесла к голове Колеску свой пистолет.
– Спа...си...
– Пожалуйста!
Мерси нажала на спусковой крючок. Лицо Матамороса перекосилось, а череп превратился в желто-красное месиво. Но глаза все еще смотрели на Мерси.
– Спа...
Она выстрелила снова.
Мерси увидела, что Хесс сидит на скамейке. Его шляпа лежала рядом, а голова безвольно повисла. Тим напоминал старичка, заснувшего в парке. Его одежда была багровой от крови, а под скамейкой образовалась небольшая лужица.
Мерси опустилась на колени перед напарником. Хесс смотрел вниз, на землю, и его лицо казалось умиротворенным. Черты смягчились. Хесс сейчас был таким же, как в ту ночь, когда задремал у окна, а Мерси захотелось потрогать его волосы.
Она коснулась его щеки.
Заметив идущего к ним человека, Мерси встала.
К скамейке приближался японец, но теперь в руках он нес не цветы, а одеяло.
Увидев испачканную кровью женщину с пистолетом, японец остановился чуть поодаль.
– Он полицейский, – сказал он. – Никто о нем не вспомнит. Он спас жизнь троим людям.
– Четверым. Дайте мне одеяло, пожалуйста.
Весной Мерси взяла ребенка с собой и поехала на пляж. Было уже поздно, и ночь дышала непривычной для мая прохладой.
Ребенок кричал почти всю дорогу, что совершенно не удивило Мерси. Он всегда либо плакал, либо хотел есть, либо спал. Младенец не отличался особой красотой: он был длинным и очень худым, с черными тоненькими волосиками. Голос у него был неправдоподобно громким для такого крошечного существа.
Когда закончились мучительные двенадцатичасовые роды и Мерси увидела этот жалкий комочек, она зарыдала.
Последние девять месяцев были для Мерси невыносимыми. Похоронив Хесса, она почувствовала, что потеряла частицу себя самой. Притом лучшую частицу. А через полгода умерла ее мама. Мерси даже не думала, что это так подкосит ее. Отец был безутешен. Мерси никогда не видела его в таком ужасном состоянии. И сейчас он хотел жить вместе с дочерью.