Час совы
Шрифт:
— «Рубиновый рай», — объявляет штурман.
— Это — мегаполис, — объясняет мне Кора, — Он стоит над большой рубиновой шахтой.
— А «Алмазная пыль»? — спрашиваю я.
— Это такой же мегаполис. Здесь живут только в них. Они находятся на расстояниях от нескольких сотен до тысяч километров друг от друга.
Несколько пассажиров выходят, трое заходят и устраиваются в креслах. Бот взлетает.
— Следующая посадка — «Алмазная пыль», — объявляет штурман.
Примерно через час на горизонте показывается ещё один точно такой же мегаполис. Бот идёт на посадку.
— «Алмазная пыль», — объявляет штурман.
Глава VI
На
Краплёная колода!
Он подменил её, когда,
Барон, вы пили воду.
Осматриваюсь. Вдали, на верхней части мегаполиса, угадывается ещё несколько посадочных площадок.
— Это площадка государственной аэрокосмической компании, — объясняет мне Кора, — Ей мы воспользоваться не сможем. Вон там и там — площадки, принадлежащие Мафии, владелице «Алмазной Пыли». А дальше несколько частных площадок. Они, понятно, тоже контролируются Мафией, но ими воспользоваться легче.
При выходе из помещения аэрокосмической компании мы попадаем в офис «службы безопасности». Нас останавливают дюжие молодцы в фиолетовой униформе с бриллиантами в шевронах.
— Господа, вам должны быть известны законы, действующие в нашем мегаполисе. Прошу вас сдать оружие. Вы получите его, когда будете покидать нас. Ваш багаж будет доставлен в номера ваших отелей после досмотра. Это займёт немного времени.
Не говоря ни слова, Кора достаёт из-под своего плаща мощный лучевой пистолет и отдаёт его «таможеннику». Тот подходит к компьютеру, набивает карточку и передаёт её Коре:
— Своё оружие вы получите при обратном проходе, когда предъявите эту карточку.
Спускаюсь до 80 уровня. Там по движущемуся тротуару я добираюсь до отеля «Восход Водолея» и снимаю номер.
Осмотревшись в номере, проверяю работу компьютера и отключаю его от сети. Мне совсем не нужно, чтобы то, что я буду на нём делать, в ту же минуту стало достоянием Мафии. Памятуя инструкции Коры, отправляюсь в ближайший торговый центр, где основательно обновляю свой гардероб.
Когда я появляюсь в игорном зале №2, от прежней одежды у меня остаётся только мантия из синей замши. На мне сиреневая блузка из тонкой серебристой ткани. Задницу обтягивают шорты в тон мантии. На ногах серебряные чулки и сиреневые сапоги до колен на шнуровке. Я знаю пристрастие этой Фазы к пестроте, но мой вкус, независимо от моего разума, борется с этой аляповатостью. Что это? Раньше я такой двойственности за собой не наблюдал и воспринимал моду и вкусы тех Фаз, куда меня внедряли, как должное. А теперь? Вряд ли это недостаток методики подготовки. Еще меньше я могу заподозрить в спешке и безалаберности Мефа. Ведь кто-кто, а он-то заинтересован в успехе операции. Заинтересован ли?
Шорты и сапоги я выбрал из натуральной кожи, чем немало удивил продавца и сразу заставил его изменить своё отношение ко мне. Высокомерный тон и манеры, с какими он предлагал мне товар, резко сменились почтительностью, когда я отверг все предлагаемые мне шорты из эластика и синтетики и показал на вешалку, где висели изделия из кожи. Эта почтительность, правда, сопровождалась плохо скрываемым недоверием. Но когда продавец злорадно назвал мне сумму: «Один гэкю и сорок гасов» (галактических сантимов), и я достал из бумажника банкноту вс
Был, тем не менее, один нюанс. Старший продавец унёс куда-то мою банкноту, видимо, проверять её на детекторе. Вернувшись, он почтительно поинтересовался, в какой валюте я желаю получить сдачу. Мой ответ: «В той же», вызвал замешательство и массу извинений за задержку. Пока они куда-то посылали за сдачей, один из продавцов поинтересовался:
— Только что прилетели, мун?
— Час назад. А что, это так заметно?
— Еще бы! У нас здесь больше фишки в ходу.
Я сразу соображаю, что он имеет в виду фишки казино. Поэтому, войдя в игорный зал, я в первую очередь меняю в кассе тысячу гэкю на фишки. Там, правда, не стали проверять на детекторе купюры в сто гэкю, но сразу прониклись ко мне должным почтением. Из этого я делаю вывод, что обладатель даже десяти гэкю слывёт здесь весьма богатым человеком.
В игорном зале №2 играют в рулетку. Кора уже там. Я хочу, было, сыграть за тем же столом, но её взгляд отталкивает меня, и я ухожу к другому. Стол выбираю поблизости, чтобы и я, и она могли видеть друг друга.
Несколько ставок делаю «от фонаря» и, разумеется, проигрываю все, за исключением второй. Но, начиная с шестой или седьмой ставки, замечаю, что с рулеткой твориться что-то неладное. Стоит мне сделать маленькую ставку, поставить на цвет или на сектор; я проигрываю. Но как только я ставлю хорошую сумму или ставлю на номер, шарик как привязанный упорно останавливается в мою пользу.
Бросаю взгляд на Кору. Вроде бы она здесь не причем. Она вся занята игрой за своим столом и, похоже, вошла в азарт. Но, тем не менее, фокусы на моей рулетке продолжаются. За полчаса я возвращаю всё, что истратил в отеле и в торговом центре, да ещё остаюсь в прибыли. Оставляю игру и прогуливаюсь по торговым залам, лифтовым площадкам. Переезжаю с уровня на уровень, гуляю по переходам с безразличным видом. Через полчаса возвращаюсь в зал №2. История с рулеткой повторяется.
Снова прекращаю игру и иду навестить Олимпик. Он выставлен и будет продаваться по соседству с игорным залом №1.
Суперрубин производит сильнейшее впечатление. Никогда не видел я ничего подобного. Даже за толстенным бронестеклом, которое, по-моему, не прошибёшь даже из гранатомёта, Олимпик представляет собой феерическое зрелище. Подсвеченный лазерами и поляризованным светом, он переливается и играет. Искры гуляют вдоль его тела. Именно тела. Другого слова я не нахожу, кажется, что рубин живёт своей непонятной жизнью. Зачарованный, я замираю перед витриной, вделанной в стену. Из состояния тихого экстаза меня выводит вежливое обращение охранника:
— Извините, мун. Я понимаю, что Олимпик может зачаровать насмерть. Но администрация дала нам распоряжение следить, чтобы никто не задерживался здесь дольше, чем на пятнадцать минут.
Соглашаюсь и ухожу. Делаю ещё несколько заходов на рулетку и ещё несколько прогулок по переходам, лифтовым и посадочным площадкам. Всё, что мне нужно, я уже увидел. Прикидки по выносу Олимпика так же сделаны. Та часть операции, которую я должен осуществить для Мефа, практически разработана. Другое дело моя собственная операция.