Час волка
Шрифт:
– Не преувеличивайте! – усмехнулась гример. – Это всего лишь маска. Карнавал.
– Много вам приходится разукрашивать физиономий?
– Много. Сегодня с утра войско гримировала. Только на одного Крекса час ушел. – Танюше был приятен мой интерес к ее работе. Она неторопливо складывала кисти и ватные тампоны в коробку, завинчивала крышки на банках, убирала со столика лаки, пластыри, шайбы с тенями. – Да и помимо кино артисты работы подкидывают.
– Какой работы?
– Я же профессиональный косметолог, а всем, с кем я работаю, хочется выглядеть красиво. Инге почти каждый день макияж делаю. Браз не
– Что вы говорите! – воскликнул я. – Как интересно! Неужели вы можете изменить, скажем, мою внешность до такой степени, что меня вблизи не узнают родственники?
– Если они случайно встретят вас на улице или в автобусе, – уточнила Танюша, – то не узнают. Даю гарантию! Вот скажите, что на девяносто процентов определяет тип лица?
– Прическа, должно быть? Уши?
– Нет. Глаза и рот. Их форма, положение на лице, соотношение размеров относительно размера головы. Все это поддается коррекции.
– Как же вы можете изменить положение моего носа на лице? – удивился я. – Разве что хорошим ударом сбоку?
– Нет, изменить положение вашего замечательного носа мне, конечно, не по силам. Но я могу положить на щеки тень таким образом, что будет казаться, будто ваш нос немного вздернут кверху или опущен вниз, как у Бабы Яги, или он свернут, как вы говорите, хорошим ударом сбоку.
– Фантастика! – искренне похвалил я. – Значит, Инга частенько пользуется вашим мастерством?
– Я бы не сказала, что частенько… – начала Танюша, но ее перебил помреж, ворвавшийся в гримерную, как шквал ветра.
– Рыцарь! – крикнул он. – Где же вы?! Мы уже обыскали весь склон! Идемте быстрее на гору, я покажу вам, что вы должны будете делать. – Мой выход! – с сожалением развел я руками, прощаясь с Танюшей.
– Удачи вам! – напутствовала она меня.
Мы вышли на воздух. После света стоваттных ламп я не видел ничего, кроме призрачных костров, полыхающих на черном склоне, да хаотичного перемещения смутных теней.
– …Первый ряд правого фланга! – Голос Браза, усиленный мегафоном, покатился по склону. – Вы теряетесь в тени! Не надо стесняться, сделайте десять шагов вперед!.. Приветствуйте полководца!.. Да я вас прошу не от комаров отбиваться! Поднимите пики и щиты вверх! Вы должны ликовать, восторгаться своим военачальником, который ведет вас от победы к победе!.. Плотнее друг к другу! Не забывайте о том, что вы укрываете за своими спинами!
Откуда-то сверху докатился вялый стон.
– Еще дружнее! Крекс привез вино! Молодых рабынь! И зарплату в баксах!
Стон усилился и перерос в многоголосый хор.
– Крекс, вы готовы? – вещал мегафон. – На исходную!.. Приготовились!
Помреж, чтобы не попасть в поле видимости камеры, сделал крюк. Спотыкаясь в непривычных узконосых сапогах со шпорами, я шел за ним, не разбирая дороги, опираясь на кончар, как на посох. Отблески костров падали на можжевеловые кусты, на белые камни, торчащие из земли, как кости крупных животных.
Над склоном волнами гуляли раскаты приветственного крика войск. Освещенный узким лучом света, полководец шел вдоль рваного строя. Его белого коня вел под уздцы молодой паж. Крекс любовался воинами, стоящими в
– Еще раз! – доносился снизу голос Браза. – Крекс! Выше подбородок! Вы должны смотреть на солдат сверху вниз, даже если вы ниже их ростом!.. Всем на исходную! Приготовились!
Мы добрались до скальной ступени и сели на пружинистый ковер из можжевеловых иголок. Теперь все события, связанные со встречей полководца, происходили под нами. Массовка вошла в роль. Мне казалось, что Браз уже потерял контроль над всеобщим движением и экстазом и только мешает своими репликами, что артисты уже без всякой игры, вживую веселятся, открывают бутылки, лакают, обливаясь, марочный портвейн, тискают девок и потрошат баранов на шашлык. Оргия на крови разгоралась, как дровяной сарай. Камера, установленная на рельсовой тележке, медленно катилась позади строя, снимая полководца сквозь людские пороки.
– Что такое?! – озабоченно произнес помреж, вставая на ноги.
Не представляю, как ему удалось увидеть во всеобщем беспорядке какое-то отклонение от режиссерского замысла, словно дирижер уловил среди грохота оркестра фальшивую скрипку. Я тоже встал, но ничего особенного не увидел, если не считать особенным саму баталию, происходящую на склоне горы.
– Там что-то случилось, – пробормотал помреж, сначала медленно, а затем все быстрее спускаясь вниз.
– Стоп! Остановите мотор! – услышал я голос Браза, долетевший до меня неровным накатом. – Константин Григорьевич! Немедленно подойдите ко мне!.. Всем внимание! Немедленно пришлите врача и носилки к правому флангу войск!.. Дайте свет на правый фланг!..
Мегафон захрипел, затрещал, затем послышался отдаленный голос Браза, будто он, убрав мегафон от губ, нервно разговаривал с кем-то, кто стоял рядом. И снова его громкий голос:
– Вацура Кирилл Андреевич! Срочно спуститесь к съемочной группе!
Глава 24
Мне пришлось сорвать с плеча накидку, скомкать ее и нести в руке, иначе я обязательно наступил бы на нее и позорно грохнулся во всем своем рыцарском снаряжении на камни. Потом я побежал, потому как предчувствие какой-то большой беды стало невыносимым. Помреж отстал от меня, плотная концентрация войск затянула его. Я же работал локтями налево и направо, бесцеремонно расталкивая хмельных артистов, которым дали тайм-аут, наступал людям на ноги, перепрыгивал через лежащих и нечаянно выбивал из потных рук скользкие бутылки.
Браз, художник, Инга, оператор с помощником и еще с десяток незнакомых мне людей обступили световой круг от прожектора, в середине которого копошились два человека в белых халатах. Я тронул Ингу за обнаженное плечо. Она вздрогнула, едва не вскрикнув, обернулась на мгновение. Сейчас я был ей неинтересен. Какое-то ужасное, но в то же время завораживающее действо происходило в световом круге, словно на театральной сцене. Люди в белом перекатывали темный предмет с земли на носилки.
– Кому-то плохо стало? – шепотом спросил я.