Чаща
Шрифт:
— Прошло двадцать лет.
— Это точно. Но если быть честным, я добрался только до второй базы. [36] Готов спорить, тебе удалось продвинуться дальше, Коуп. Готов спорить, ты сорвал вишенку, так?
Он старался меня завести. Я не собирался ему подыгрывать.
— Джентльмен, если целуется, никогда об этом не рассказывает.
— Да, конечно. И пойми меня правильно. У вас двоих возникло истинное чувство. Это увидел бы и слепой. Вы
36
Чтобы получить в бейсбольной игре очко, раннеру нужно пройти четыре базы. Получается, Стюбенс остановился на полпути.
— Все это было давным-давно, — напомнил я ему.
— Ты ведь в это не веришь, так? Мы стали старше, точно, но во многом сохранили те же чувства, что и тогда. Ты так не считаешь?
— Скорее нет, чем да, Уэйн.
— Что ж, жизнь продолжается, тут ты, конечно, прав. Здесь нам разрешают выходить в Интернет. Никаких порносайтов и чего-то такого, и они проверяют, что мы смотрим и кому пишем. Я прокрутил тебя по «Гуглу». Знаю, что ты вдовец и у тебя шестилетняя дочь. Но ее имени найти не смог. Почему это?
Меня передернуло — ничего не мог с собой поделать. Упоминание этим психом моей дочери ударило как пощечина. По этой же причине я убрал ее фотографию из своего кабинета. Разные миры, которые не должны соприкасаться. Я вернулся к интересующей меня теме:
— Что случилось в лесу в ту ночь, Уэйн?
— Люди умерли.
— Не играй со мной в эти игры.
— В игры играет только один из нас, Коуп. Если хочешь правду, давай начнем с тебя. Почему ты здесь? Почему сегодня? Приезд твой не случаен. Мы оба это знаем.
Я оглянулся. За нами наблюдали, но я только попросил, чтобы не прослушивали. Дал знак, чтобы кто-нибудь вошел. Охранник открыл дверь:
— Сэр?
— К мистеру Стюбенсу кто-нибудь приезжал в последние две недели?
— Да, сэр. Один человек.
— Кто?
— Если хотите, фамилию я узнаю.
— Пожалуйста.
Охранник ушел. Я посмотрел на Уэйна. Тот, похоже, ничуть не расстроился.
— Туше. Но в этом нет необходимости. Я тебе скажу. Его звали Карл Смит.
— Я такого не знаю.
— Зато он знает тебя. Работает на компанию, которая называется «Эс-вэ-эр».
— Частный детектив?
— Да.
— И он приехал, потому что хотел, — теперь-то я все понимал, — нарыть на меня компромат.
Уэйн Стюбенс коснулся своего носа, потом указал на меня.
— И что он тебе пообещал?
— Его босс раньше был шишкой в ФБР. Он пообещал, что мне улучшат условия.
— Ты ему что-нибудь сказал?
— Нет. По двум причинам. Во-первых, его предложение — полнейшая чушь. Этот бывший феод ничего не сможет для меня сделать.
— А во-вторых?
Уэйн Стюбенс наклонился вперед. Убедился, что я смотрю ему в глаза.
— Я
Я выдержал его взгляд.
— В жизни я сделал много плохого. Не буду вдаваться в подробности. Нет необходимости. Я допускал ошибки. Из-за них последние восемнадцать лет провел в этой чертовой дыре. Мое место не здесь. Действительно не здесь. Я не собираюсь говорить об Индиане или Виргинии. Люди, которые там умерли… я их не знал. Они были для меня незнакомцами.
Он замолчал, закрыл глаза. Широкое лицо блестело как навощенное. Он открыл глаза, убедился, что я по-прежнему смотрю на него. Я смотрел. Не отвел бы глаза, даже если бы хотел.
— Но — и это причина номер два, Коуп, — я понятия не имею, что произошло в том лесу двадцать лет назад. Потому что меня там не было. Я не знаю, что случилось с моими друзьями… не незнакомцами, Коуп, а с друзьями… Марго Грин, Дугом Биллингэмом, Джилом Пересом или твоей сестрой.
Мы помолчали.
— Ты не убивал тех мальчиков в Индиане и Виргинии? — спросил я.
— Ты бы поверил, скажи я «нет»?
— Улик хватало.
— Да, хватало.
— Но ты настаиваешь на своей невиновности?
— Да.
— Ты невиновен, Уэйн?
— Давай не перескакивать с одного на другое. Я говорю с тобой о том лете. Я говорю с тобой о том лагере. Там я никого не убивал. Я не знаю, что произошло той ночью в лесу.
Я молчал.
— Ты нынче прокурор, да?
Я кивнул.
— Люди роются в твоем прошлом. Я это понимаю. И не обратил бы на это внимания. Да только теперь приезжаешь ты. А это означает — что-то произошло. Что-то, связанное с той ночью.
— Куда ты клонишь, Уэйн?
— Ты всегда думал, что их убил я. Но теперь ты в этом не уверен, правильно?
Я промолчал.
— Что-то изменилось. Я читаю это по твоему лицу. Впервые ты серьезно задался вопросом: а имею ли я отношение к событиям той ночи? Если ты узнал что-то новое, то просто обязан поделиться со мной.
— Никаких обязательств у меня нет, Уэйн. За те убийства тебя не судили. Тебя приговорили за убийства, совершенные в Индиане и Виргинии.
Он развел руками.
— Тогда почему не рассказать, что тебе удалось выяснить? Кому это навредит?
Я подумал об этом. Логика в его словах присутствовала. Если б я сказал, что Джил Перес остался жив после той ночи, ему бы это не помогло, потому что осудили его не за убийство Джила Переса. Но могло случиться другое. Дело серийного убийцы во многом напоминает карточный домик. Если вдруг выясняется, что одна из жертв не была убита или ее убил не серийный маньяк, весь домик может рухнуть.
И я решил промолчать. Да и потом, что я мог сказать до официального опознания Джила Переса? Поделиться предположениями? Я посмотрел на Уэйна. Он — псих? Я думал, что да. Но мог ли знать наверняка? В любом случае я выяснил все, что хотел. Поэтому встал: