Чаща
Шрифт:
— Я не могу вам помочь.
Я собирался сказать что-то еще, но Люси поднялась и потянула меня за собой. Я решил, что она права и ничего нам сегодня от миссис Перес не добиться.
Мы вышли за дверь.
— Больше не приходите сюда, — донеслось нам вслед. — Не мешайте мне скорбеть. Не нарушайте мой покой.
— Я думала, ваш сын уже двадцать лет как умер.
— Смириться с этим невозможно.
— Невозможно, — согласилась Люси. — Но покоя вам теперь не будет.
Люси повернулась
— Что скажешь? — спросил я, когда мы вновь сели в машину.
— Миссис Перес, безусловно, врет.
— Отличный блеф, — заметил я.
— С проверкой на ДНК?
— Да.
Но Люси развивать эту тему не стала.
— Слушай, ты упомянул Маноло Сантьяго…
— Джил жил под этим именем. — Она молчала, переваривая мои слова, поэтому я спросил: — Что такое?
— Вчера я заезжала к моему отцу. В его… э… дом. Проверила книгу регистрации. Кроме меня в прошлом месяце у него был только один посетитель. Мужчина, которого звали Маноло Сантьяго.
— Ух ты! — вырвалось у меня. Я попытался сопоставить одно с другим. Не получалось. — Зачем Джилу Пересу приезжать к твоему отцу?
— Хороший вопрос.
Я подумал о словах Райи насчет того, что мы с Люси солгали.
— Сможешь спросить у Айры?
— Попытаюсь. Он не такой, как раньше. Мысли разбегаются.
— Все равно попробовать стоит.
Она кивнула. Я повернул налево и решил сменить тему:
— Почему ты считаешь, что миссис Перес лжет?
— Во-первых, она в трауре. Запах, помнишь? Это свечи. И она носит черное. Плюс глаза красные, плечи поникшие — все такое. Во-вторых, фотографии.
— А они при чем?
— Я не обманывала. Это очень необычно — выставлять фотографии всех детей за исключением умершего. Само по себе это, возможно, ничего не значит, но ты заметил, что расставлены фотографии очень уж широко? Будто раньше там их стояло больше. Мое предположение — она убрала фотографии Джила. На всякий случай.
— На случай, что кто-то придет?
— Точно сказать не могу. Но думаю, миссис Перес избавлялась от улик. Решила, что только у нее есть фотографии, пригодные для опознания. Она не подумала, что после того лета они могли остаться и у тебя.
Я обдумывал ее слова.
— Все ее реакции какие-то неестественные, Коуп. Она словно играет роль. Она лжет, — продолжила Люси.
— Отсюда вопрос: о чем она лжет?
— Если сомневаешься, останавливайся на самом очевидном.
— То есть?
Люси пожала плечами:
— Джил помог Уэйну совершить убийства. Это все объясняет. Полиция предполагала, что у Уэйна был сообщник… иначе он бы не сумел так быстро похоронить два тела. Но, возможно, хоронить пришлось только
— Моей сестры.
— Точно. А потом Уэйн и Джил обставили все так, будто Джила тоже убили. Может, Джил всегда помогал Уэйну. Кто знает?
— Если это так, моя сестра мертва, — выдавил я.
— Увы.
Я промолчал.
— Коуп!
— Что?
— Ты ни в чем не виноват.
Я промолчал.
— Если кого и можно винить, так это меня.
Я остановил автомобиль.
— Почему ты так решила?
— Ты хотел остаться на дежурстве. Охранять лагерь. А я заманила тебя в лес.
— Заманила?
Она не ответила.
— Ты шутишь?
— Нет.
— У меня была своя голова на плечах, Люси. Ты меня не заставляла.
Она помолчала, потом повернулась ко мне:
— Ты все равно винишь себя?
Я почувствовал, как руки крепко сжали руль.
— Нет, не виню.
— Да, Коуп, винишь. И не надо никого обманывать. Несмотря на эту историю с Джилом, ты знаешь: твоя сестра должна быть мертва. Но ты все-таки надеялся. Надеялся на воскрешение из мертвых.
— Этот твой диплом по психологии… Он приносит дивиденды, так?
— Я не хотела…
— А как насчет тебя, Люси? — Вопрос прозвучал грубее, чем мне хотелось. — Ты винишь себя? Поэтому ты много пьешь?
Она не ответила.
— Не следовало мне так говорить.
— Ты ничего не знаешь о моей жизни, — едва слышно прошептала Люси.
— Знаю. Извини. Это не мое дело.
— Я давно не сажусь за руль в пьяном виде.
Я ничего не сказал. Она отвернулась от меня, уставилась в окно. Какое-то время мы ехали молча.
— Ты, наверное, права.
Она все смотрела в окно.
— Я еще никому об этом не говорил. — Я почувствовал, как покраснело лицо, а слезы начали жечь глаза. — После той ночи в лесу отец никогда не казался мне таким, как прежде.
Она наконец повернулась ко мне.
— Ты права: в какой-то степени я винил себя. Если бы мы не ушли… Если бы я оставался где положено… А может, на его лице отпечаталось горе, вызванное потерей ребенка? Но я всегда думал, что он винил меня. Это и видел в его лице.
Она накрыла мою руку своей:
— Ох, Коуп.
Я не сбавил скорости.
— Возможно, ты права. Возможно, мне нужно искупить грехи прошлого. Но тебе это зачем?
— Мне?
— Почему ты копаешься в прошлом? Что надеешься найти после стольких лет?
— Ты шутишь?
— Нет. Чего добиваешься ты?
— Жизнь, которую я знала, в ту ночь закончилась. Ты этого не понимаешь?
Я не ответил.
— Семьи погибших, включая твою, потащили отца в суд. Вы забрали все, что у нас было. Айра не мог держать такой удар. Стрессы не для него.