Чаща
Шрифт:
— А чего оно призывает? Демона?
— Нет, что за чушь, — нетерпеливо бросил Дракон. — Призывать духов — это чистой воды шарлатанство. Что может быть проще — заявить, будто ты призвал нечто невидимое и бесплотное? «Призывание» к такой ерунде никакого отношения не имеет. Оно призывает… — Дракон помолчал; к вящему моему удивлению, он словно бы не находил нужного слова. — Истину, — произнес он наконец, дернув плечом, словно и это было не вполне точно и правильно, но, по крайней мере, достаточно близко к сути. Я не вполне поняла, как можно призвать истину — может, имеется в виду, что заклинание распознает ложь?
— Но почему ты так разъярился, когда я
Дракон обжег меня негодующим взглядом:
— По-твоему, это пустячные чары? Я думал, тебе поручил эту невозможную задачу какой-нибудь придворный чародей — чтобы, когда ты исчерпаешь всю свою силу и чары обратятся против тебя же, ты обрушила крышу башни и тем самым выставила меня никчемным идиотом, которому даже ученика нельзя доверить.
— Но ведь это бы меня убило, — промолвила я. — Неужели кто-то из придворных магов…
— …пожертвовал бы жизнью поселянки, обладающей крупицей магии, чтобы одержать надо мною победу — а может, даже добиться, чтобы меня с позором отозвали ко двору? — откликнулся Дракон. — Разумеется. Большинство вельмож ценят крестьян чуть дороже коровы и чуть дешевле любимого скакуна. Они охотно жертвуют тысячами таких, как вы, в стычках с Росией за очередную мелкую переделку границы, а уж тобою бы воспользовались не моргнув и глазом. — Дракон оборвал поток злобных нападок. — В любом случае, я, конечно же, не ожидал, что у тебя получится.
Я неотрывно глядела на книгу под моими ладонями. Я вспомнила, как читала ее — и как меня захлестнуло ощущение уверенности и довольства. Я резко выдернула книгу с полки и обернулась к Дракону, прижимая тяжелый том к груди. Маг опасливо глядел на меня.
— А Касе «Призывание» не поможет? — спросила я.
Я видела: Дракон уже открыл рот, чтобы сказать «нет», и тут он засомневался. Он смотрел на книгу, хмурился и молчал. И наконец промолвил:
— Не думаю. Но «Призывание»… это странные чары.
— Оно же никому не повредит, — предположила я.
Дракон раздраженно воззрился на меня.
— Еще как повредит, — возразил он. — Ты что, меня вообще не слушала? Чтобы создать чары, всю книгу нужно прочесть за один раз, а если у тебя недостанет сил, то все сложное построение чар обрушится, как только ты ослабеешь. На моей памяти это заклинание налагали лишь единожды — три ведьмы вместе, каждая из которых обучала последующую, младшую. Они передавали книгу из рук в руки. «Призывание» их едва не убило, а уж им-то силы было не занимать.
Я опустила глаза на книгу. Она покоилась в моих руках, такая тяжелая, золотистая. В правоте Дракона я не сомневалась. Я помнила, как мне понравился вкус заклинания на языке, как оно тянуло и теребило меня. Я глубоко вдохнула и спросила:
— Давай попробуем вместе?
Глава 10
Сперва мы ее сковали. Дракон принес вниз тяжелые железные кандалы и, произнеся заклинание, вплавил конец цепи глубоко в каменную стену, а Кася — тварь внутри Каси — не мигая наблюдала за нами. Я поддерживала вокруг нее круг огня; как только Дракон закончил, я подогнала ее к нужному месту, и Дракон очередным заклинанием просунул ее руки в оковы. Она сопротивлялась — скорее удовольствия ради, чтобы усложнить нам дело, нежели из страха, подумалось мне, — выражение ее лица оставалось все таким же нечеловечески безжизненным. Тварь не отрывала от меня глаз. Она заметно похудела. Ела она совсем мало. Ровно столько, чтобы поддерживать Касю в живых и чтобы я при этом видела, как она чахнет: тело ее исхудало, щеки запали.
Дракон наколдовал узкий деревянный пюпитр и поставил на него «Призывание». Затем оглянулся на меня.
— Ты готова? — чопорно и церемонно осведомился
Дракон загодя облачился в роскошное платье — в бесчисленные слои шелка, кожи и бархата — и надел перчатки; словно вооружился против всего того, что случилось в последний раз, когда мы творили чары вместе. Как давно это было — не меньше века назад, и далеко, как луна. Я оделась в затрапезное домотканое платье, а волосы собрала в неуклюжий пучок — просто чтобы в глаза не лезли. Я наклонилась, открыла книгу и начала читать вслух.
Заклинание захватило меня с первых же мгновений — а к тому времени я уже достаточно знала о магии, чтобы понять: оно тянет из меня силу. Но «Призывание» не стремилось отщипывать от меня по кусочку; я попыталась подпитывать его ровным и неспешным течением магии, а не бурным и стремительным потоком — так я работала с большинством заговоров, — и «Призывание» мне позволило. Слова уже не казались настолько непостижными. Мне по-прежнему не удавалось ни отследить связность повествования, ни запомнить предыдущую фразу, переходя к новой, но я начинала понимать, что в том нет нужды. Если бы я и запомнила хоть что-то, то по крайней мере некоторые слова показались бы неправильными; это все равно как слышать полузабытую любимую сказку из детства и понимать: что-то в ней не так, или, во всяком случае, в памяти она звучала совсем по-другому. Вот так «Призывание» обретало совершенную форму — оно жило в золотом мире смутных и дорогих воспоминаний. Я пропускала его сквозь себя. Дойдя до конца страницы, я умолкла и уступила место Дракону. Когда отговорить меня ему так и не удалось, он сурово заявил, что будет читать по две страницы, а я — но одной.
Дракон произносил слова чуть иначе, чем я, — чеканно и хрустко, и не в таком текучем ритме; поначалу мне показалось, что это не вполне верно. Но, насколько я могла судить, чары выплетались без особого труда, и спустя две страницы я наконец-то оценила его манеру чтения по достоинству: я как будто бы слушала, как талантливый рассказчик переложил любимую мною сказку на свой лад и уже преодолел мое инстинктивное раздражение оттого, что она звучит непривычно. Но когда очередь опять дошла до меня, мне с трудом удалось подхватить нить повествования — сил на это потребовалось куда больше, чем для первой страницы. Мы пытались вместе рассказывать одну и ту же историю, но тянули в разные стороны. Уже читая, я в ужасе осознала: того, что Дракон мой учитель, явно недостаточно; три ведьмы, налагавшие заклинание на его глазах, должно быть, куда больше походили друг на друга в том, что касалось магии и чародейства, нежели мы с Драконом.
Я продолжала читать, я упорно продвигалась вперед, вот я дошла до конца страницы. К тому моменту история снова потекла для меня ровно и гладко — но лишь потому, что она опять стала моей историей, а когда Дракон стал читать в свой черед, диссонанс зазвучал еще резче. Я сглотнула — во рту у меня пересохло — и подняла глаза над пюпитром. Кася смотрела на меня от стены, к которой была прикована, и улыбалась, и лицо ее сияло жутким светом — сияло от радости. Она не хуже меня видела, что ничего не получается — что заклинания нам не завершить. Я оглянулась на Дракона: он мрачно продолжал читать, сурово сведя брови и целиком сосредоточившись на странице. Он загодя предупредил меня, что прервет работу, пока еще мы не погрузились достаточно глубоко, если поймет, что нас ждет неудача; он попытается развеять чары сколь можно более безопасным способом и сдержит их разрушительную мощь. Дракон согласился попробовать, только когда я пообещала без спора смириться с его решением, прекратить все попытки и отойти подальше, если он сочтет нужным закончить.