Часовой ключ
Шрифт:
И вот чудо: стрелки дернулись и медленно завращались по кругу, пока длинная стрелка не остановилась на двенадцати, а короткая толстая… Стрелка подползла, будто нехотя, к черно-золотой цифре девять и замерла.
Воздух разорвали громкие аплодисменты. Это Елена и Марк захлопали в ладоши.
— Первая степень! — победно воскликнула Елена. — Норт — наследник по праву! — Ее лицо просто лучилось счастьем.
Нортон-старший также позволил себе гордую, радостную улыбку.
— Лучше, чем я мог предположить. Но действие напитка
В проеме тут же возникла фигура няни, словно она только и ждала, когда ее позовут.
— Азалия, отведи Норта в его комнату, пускай теперь отдохнет…
Няня кинулась к Норту и осторожно приподняла его за плечи. Выглядел братец очень плохо: его лицо посерело, даже синяк, казалось, стал бледнее. Таким образом, еле передвигаясь, они с няней вышли из комнаты. Подождав, пока за ними закроется дверь, отец поманил рукой Эрика. Тот, весь дрожа от страха, подошел к столику и протянул свой кубок. Василиса заметила, что отец налил ему очень мало, на самое донышко.
Эрик медленно выпил свою порцию. Он опустил кубок, почмокал губами, расплылся в глупой улыбке и вдруг осел на пол, повалившись на бок. Нортон-старший метнулся к нему и тут же остановился — Эрик крепко спал. Мало того, он начал слегка похрапывать. Отец бережно перенес его обратно на диван.
— Ну, тут без сюрпризов, — сказал Нортон-старший. — К сожалению, наш Эрик не обладает ни каплей часодейного дара… Ноель! Твоя очередь!
Ноель повторил подвиг брата. Теперь они лежали рядышком на диване и храпели в унисон. Вернулась госпожа Азалия, увидела спящих, и лицо ее приняло расстроенное выражение, но Василисе показалось, что во взгляде няни промелькнуло и некое довольство.
Тем временем Дейла тоже получила свое зелье. Василиса с интересом наблюдала за ней: сестрица пила маленькими глоточками, испуганно поглядывая на отца.
Кубок со стуком упал на пол. Дейла схватилась за живот, лицо ее как-то странно позеленело, и она медленно осела на пол. Нортон-старший бережно приподнял дочь за плечи и развернул к часам.
Прошла долгая мучительная минута. Наконец толстая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу, наращивая скорость… Первый круг, второй, третий…
Шестой. Короткая стрелка замерла на цифре шесть.
— Вторая степень, а может, и больше… Воистину неожиданно и очень похвально. — Нортон-старший выпрямился. — Азалия! Позаботься о Дейле, кажется, ее сейчас стошнит…
Дейла и впрямь выглядела неважно. Няня обхватила ее за плечи и осторожно вывела из комнаты.
Василиса осталась на диване одна, если не считать мирно посапывающих рядом братьев.
Нортон-старший неторопливо повернулся к Василисе. Глаза их встретились.
— Кубок! — приказал он.
Василиса медленно подошла. Ее рука чуть дрожала, когда она протягивала отцу кубок. Нортон-старший наполнил
— Пей!
Елена неестественно выпрямилась, чуть подавшись вперед: голубые глаза опасно блестели. Марк хрустнул пальцами, выдавая немалый интерес к происходящему.
— А… это не слишком много? — спросила Василиса с опаской. Жидкость мрачно плескалась в кубке; кажется, отец налил ей раза в два больше, чем остальным.
— Не бойся. — Нортон-старший насмешливо скривился. — Часовым зельем нельзя отравиться.
Василиса поглядела на жидкость и внезапно осознала, что не хочет это пить. Ее охватило странное, волнительное чувство: казалось, выпей она это — жизнь неотвратимо изменится.
ВСЕ БУДЕТ ПО-ДРУГОМУ.
— Не буду пить! — И Василиса опустила кубок.
— Пей! — неожиданно рявкнула Елена. — Иначе я сама залью это зелье в твою глотку!
— Не буду! — зло выкрикнула Василиса и разжала пальцы. Но кубок не упал — он просто завис в воздухе, из него не вылилось ни капли зелья.
— Спасибо, Марк, — произнес Нортон-старший.
Марк кивнул, устало встряхивая кистями, как будто он только что играл на пианино.
— Ты будешь наказана за непослушание, после… — сказал Нортон-старший и добавил, обратившись к Елене: — Я попрошу вас с Марком выйти… Хочу поговорить с дочерью наедине. Господин Мандигор, конечно, остается.
Елена явно хотела возразить, но передумала.
— Хорошо, — произнесла она ледяным тоном, кивнула Марку и, прошуршав бархатным подолом, скрылась за дверью. Марк, заинтересованно оглядываясь, вышел следом.
— Если ты не выпьешь зелье, — спокойно произнес Нортон-старший, — я не дам за твою жизнь и гроша. Каждый ребенок в нашей семье проходит испытание на часовую степень. Таков закон.
— Я не из вашей семьи! — выпалила Василиса. — Я ничего не понимаю, все вокруг говорят загадками, угрожают… Мне здесь не рады! Поэтому я хочу знать, почему ты вдруг решил вспомнить обо мне? Зачем? — Василиса от волнения опять перешла на «ты».
— Прекрати истерику, — посоветовал Нортон-старший, усаживаясь в кресло, где только что сидела Елена. — Если бы ты не была членом нашей семьи, то не присутствовала бы на посвящении. И не забывай, у тебя моя фамилия… Я не мог воспитывать тебя здесь, со своими детьми, чтобы уберечь. Можно даже сказать, что я спас тебя.
— Здесь что-то не так, — сказала Василиса, но уже не так уверенно.
— Если ты выпьешь наконец зелье, все будет хорошо… Ты мне веришь?
Василиса взглянула на отца: да, ей бы хотелось ему верить. Но теперь она больше доверяла словам Эрика.
— Я хочу знать, что будет со мной дальше, — произнесла Василиса. — Что будет, если я тоже буду иметь какую-то там степень.
— Позвольте, я расскажу об этом, — неожиданно вмешался человек в шляпе.
— Сделайте одолжение, Мандигор, — кивнул Огнев, устало откидываясь на спинку кресла.