Часть
Шрифт:
Смотрю нанеёс любовью. Тонкая в клетку, 18 (точнее, уже чуть меньше) листов с той самой зеленой обложкой.
Вздыхаю.
– Спасибо за эти дни. Все было круто. Но нам пора прощаться. – целую её, чудом не тронутую в моей части, пролежавшую в тумбе многие месяцы и убираю её в темную глубь тумбочки.
Ложусь на шконку. Смотрю в тёмный потолок. Глубоко вдыхаю и резко, мелкими резкими выдохами выпускаю воздух.
Отлично.
Я
Чувства ушли, я снова готов сражаться.
Ждать долго не пришлось.
Уже следующим утром они пришли сами вместе с дневальным, что принес завтрак.
Двое джигитов и тот здоровый, с виду русский.
Один южанин нагло падает на мою шконку рядом со мной от чего та с негодованием скрипнула, второй садится на тумбу, забирает у дневального на колени поднос и жрет мой завтрак.
Здоровый, с деревенско-уголовными чертами лица, важно ставит табуретку передо мной, садится и нагло смотрит мне в лицо.
– Ты кто?
Раньше, когда я только пришел в армию, этот вопрос ставил меня в тупик и я мямлил что-то типа «чилавек», но теперь чётко ему отвечаю фамилию, звание, часть, попутно отметив насколько огромные кулаки у крепыша.
– Я, Вася Бурых. Бурый, короче. Я тут главный на этаже. Здесь мне паразиты не нужны, так что порядок такой: платишь налог, ходишь в наряды если отправляю. Если отправляю пять раз подряд, идёшь и радуешься. Все ясно?
– Нет. Что за налог?
– Налог за то, что койку занимаешь и жрёшь здесь. Платишь или деньгами или подгонами.
Джиггит, что сожрал мой завтрак, спрыгивает со шконки и лезет в мою тумбу.
– Эй, пилять, поднос забэри, да! – обернувшись орёт в коридор.
Залетает дневальный, съёжившись от внимания троицы, быстро берёт поднос и уматывает.
– Сечёшь? – спрашивает Бурых и смотрит на меня хмуро.
– Все платят?
– Все, кто младшего призыва и кто не мои друзья.
– И они?-киваю я на того, что сожрал мой завтрак.
– Нет, они мои друзья.
– Все?
– Все. Слушай, меня заябывают твои вопросы. Ты всё понял? Пока ты ещё в изоляторе лежишь, в наряды не ходи, но налог плати. Как переведут в общую, будешь и на работы ходить по моему желанию. Усёк?
Киваю. Ситуация для драки невыгодная.
– Эй, ти шчо пушкин? – спрашивает джигит, почти растерянно глядя в тетрадь, что выудил из моей тумбы.
– Да это так, просто выписки, что понравилось в книгах. – отвечаю максимально небрежно, дабы показать похуизм к тетрадке.
Тип не понимающе на меня
– Пэсанина для чмошников, э. – встает уходит.
– Завтра жду первый взнос. – поднял бровь Бурых и тоже вышел, вместе со вторым, что валялся на моей шконке.
– Будет тебе взнос. – шепчу.
Весь оставшийся день я провожу в разведке: хожу в общий туалет, выглядываю в коридор, слушаю голоса, разбалтываю дневального, что приносит еду. Ситуация вполне благоприятная: Бурых уже готовится к выписке, как и его кенты.
В целом, их не так много: всего компашка три-четыре тела, что рэкетирует остальное отделение.
План состряпал быстро, спасибо с измальства игре в шахматы – продумывать действия я умею.
Нога моя не зажила окончательно, я ещё слабовато прихрамывал, потому атаку надо спланировать с учётом моей «дефективности».
Надо не просто зарубиться и разово раскидать. Нет. Мой план – полностью победить их, заставив снять режим рэкета.
Может немного самонадеянно, но я понимаю важность этого сражения.
Если я смогу здесь, то появятся силы сопротивляться в моей части.
По-умному.
Конечно, в моём месте службы все гораздо хуже, но пока надо обрести волю к сопротивлению. Наработаю её здесь.
Война требует вложений. Достаю из загашника мелкие сбережения, ловлю ребят, что едут на работы и прошу их купить то, что мне нужно.
У дневального прошу смартфон дать мне на сутки в аренду (плачу почти все оставшиеся деньги), под предлогом – поиграть в игры, а то в изоляторе скучно.
Он отдает с радостью, т.к. заебался его прятать от Бурых и его друзей, да и «налогов» им он должен уже не хило, хочет расплатиться.
Краду с поста медсестры ключ от вещ. склада, беру оттуда свой ремень. Запираю, возвращаю ключ на место.
Ребята, вернувшиеся вечером дают мне то, что я попросил их купить, сдачу им оставляю.
Прошу их не говорить Бурому о том, что я приобрёл.
Они пообещали молчать. Я прекрасно знаю, что они сдадут меня Бурых, дабы прогнуться, но мне это и нужно.
Всё. Я готов.
Бурый с одним южанином вваливается в палату.
– Ты чё сука! Утаить хотел!!! – ревёт он и пудовым кулаком роняет меня на пол.
Прихожу в себя, встряхиваю головой.
Бурый достает из моей тумбы полторашку «Балтика» и уничтожающе смотрит на меня.
– Сматри, э, он тут квасит пока мы тут с голоду мрём, э! – тип пинает меня по рёбрам.
– Как объяснишь? – Бурый спрашивает угрожающе тихо.