Часть

Дэйнов Игнат

Эседов сразу принялся рассказывать байки, как достойно вел себя, пока меня не было, как сопротивлялся давлению, рассказал о близких родственниках-генералах и о том, что после срочки его ждёт блестящая и проёбная работа в спец.службах по блату.

– Тэба тама ждут. – в конце беседы сказал он.

– Знаю.-говорю и отворачиваюсь к окну.

– Слышэ. Ест вопрос, всо у тыба спросит хотэл. – сделав голос очень тихим, серьёзно спрашивает Эседов.

–

М?-поворачиваюсь к нему.

– Ест тонкая зарадка для Нокиаэ?

Меня выписывают.

Стою в форме. Надеваю ремень, который по краям покрылся трещинами после инцидента с Бурым.

Ни с кем не попрощался, да и никто не хотел.

Еду в буханке обратно в свою часть. Вместо того пузатого водилы за рулем молодой контрактник.

Жаль, был бы тот, я бы правда на него напал скорее всего. Это лучше и логичнее, чем добровольно ехать на свою казнь.

Мои руки трясутся, план действий в голове не вырисовывается.

Мимо, за окном, проносятся мрачные утопические пейзажи: убитые полупустые дома маленького города, из которого я выезжал. Мертвые деревья, пустые люди без огня надежды в будущем.

Покидаем городок и теперь за окном только лысые деревья, грязь, ямы и холмы.

Несмотря на уродство, хочется ехать здесь вечно и смотреть в окно, но путь прошёл быстро.

Буханка заворачивает, трясется по убитой дороге так, что пару раз я был уверен, будто мы переворачиваемся, и подъезжает к КПП моей части.

Шлагбаум поднят. Я снова здесь.

Меня ждут.

7. Кровь и честь

Возвращаюсь в роту.

На этаже почти никого нет. Личный состав утром увезли в парк обслуживать технику, который вот-вот должен вернуться.

Хожу по непривычно тихому коридору.

Встречает мл. сержант Кр, что остался в роте т.к. заступил дежурным.

– Ну что, проебался? Съездил на курорт? Теперь пизда тебе, за весь отдых получать будешь.

Я кривлюсь, глядя на этого тощего, как кощей, озлобленного алкоголика, для которого эта служба-самое яркое событие в жизни.

– Чё корчишь ебало? Тебе сегодня под хвост неруси толпой залезут, и не так кривиться будешь.

Не дослушиваю, ухожу в кубарь.

На хрен его лай, только настроение портит.

В кубрике натыкаюсь на одиноко снующего Костю П. Его я видел только один раз, когда приехал сюда, потом он просто куда-то пропал.

Немного поговорив, узнаю, что он устроился работать на камбуз. Условия скотские: спишь по 2 часа в сутки, находишься в подчинении жирных недотраханных коров-поварих,

озлобленных на весь мир за убогую судьбу, ещё и по ночам могут завалиться чёрные, «китайцы», старший призыв, бухие контрабасы и требовать жрачку.

Однако есть и плюсы: ты вдали от своей роты, ты не ночуешь с теми, кто хочет тебя покалечить, ограбить, унизить, изнасиловать, ну и конечно – еды много. В общем жизнь – почти рай, если сравнивать с моим положением в роте, где меня уже перепродают в рабство.

–Слушай, как туда мне попасть тоже работать?

– Ну там, надо сначала с командиром роты пообщаться, потом с начмедом, он рассмотрит твою просьбу…

– Блять, слишком долго! Я не могу столько ждать.

– А когда тебе надо?

С коридора доносится грохот, ржач, ругань, мат и южные наречия.

– Вчера.-смотрю на выход из кубрика, где видны мелькающие тени.

Оборачиваюсь обратно к Косте П, но его нет.

До сих пор не знаю куда он в тот момент съебался.

Первым в кубарь заходит Чепчик.

Под глазом чернеет гематома, на бушлате засохшие капли крови и блеск чего-то жирного.

– О, вернулся.-в его голосе нет радости.-Ну как отдохнул?

– Я не отдыхал, лечился.

– Ага, а мы тут втухали, пока ты там дрых.

– Если бы я там не дрых, ты все равно тут втухал, это неизменно.

– Но ты-то отдыхал всё-таки.

– То есть с тобой должны страдать все?

Чепчик не отвечает, по-бараньи на меня глянул и пошел к своей шконке.

Входит моб южан.

– Воть он, сьюка! – они бросаются ко мне.

Прижимаюсь к одной из кроватей, но спотыкаюсь о табуретку и неуклюже падаю между шконок.

Вскакиваю, сжимаю кулаки, встаю в проёме. Они не спешат, хищно улыбаются.

– Ти наш теперь, готовь жопу! – орёт кто-то из узкоглазых, его толкает джигит.

– Нэт, нашэ, нам он нужен!

Меня трясет. Их больше десятка набралось, тут без вариантов. Захотят – сделают со мной всё, что взбрело в головы. Меня спасает пока только то, что они устроили делёжку.

– Дайте его мне! Эй! Слушайте!!! Мне его дайте!

Это Фахылов, к тому моменту, успевший прославиться тем, что любит мучать кого-то конкретно, взяв его в рабство, завалив черновой работой и унизительными требованиями.

Пока я был в госпитале он довёл до попытки самоубийства одного пацана.