Часы
Шрифт:
– Эдна – близкая подруга вашей племянницы? – спросил Хардкасл.
– Ну, не совсем, – ответила миссис Лотон. – Они работают в одной конторе, но Эдна – глуповатая девушка. Они с Шейлой не особенно дружат. Меня даже удивило, чего это ей вдруг захотелось повидать Шейлу. Эдна сказала, что она чего-то не могла понять и думала, что Шейла ей объяснит.
– А она не говорила, чего именно не понимала?
– Нет, только сказала, что это не срочно и вообще не имеет особого значения.
– Понятно. Ну, мне пора.
– Странно, что Шейла не позвонила, – заметила миссис Лотон. – Обычно она звонит, если задерживается, потому что иногда профессор просит ее остаться пообедать.
– Пожалуй, нет. – Выходя, инспектор спросил: – Между прочим, кто выбрал для вашей племянницы имена Розмари и Шейла? Вы или ваша сестра?
– Шейлой звали нашу мать, а имя Розмари выбрала сестра. Забавные иногда придумывают имена. Какие-то причудливые и романтичные. А ведь Энн не была ни романтичной, ни сентиментальной.
– Ну, доброй ночи, миссис Лотон.
Выйдя за ворота, инспектор подумал: «Розмари – хм… Розмарин для воспоминаний [8] . Романтических – или совсем других?»
Глава 13
Рассказывает Колин Лэм
Пройдя по Черинг-Кросс-роуд, я свернул в лабиринт улиц, вьющихся между Нью-Оксфорд-стрит и «Ковент-Гарденом». Здесь вели торговлю магазины всех сортов – «Антиквариат», «Кукольная больница», «Балетные туфли», «Иностранные деликатесы».
8
«Вот розмарин, это для воспоминаний» – слова безумной Офелии из «Гамлета» У. Шекспира.
Поборов соблазн зайти в «Кукольную больницу», я наконец добрался до места назначения. Это был маленький грязноватый книжный магазин в переулке неподалеку от Британского музея. Снаружи, как обычно, стояли лотки с книгами. Старинные романы, подержанные учебники, всевозможное барахло с ярлыками: «3 пенса», «6 пенсов», «1 шиллинг». У некоторых экземпляров каким-то образом сохранились почти все страницы, а иногда даже целый переплет.
Я осторожно проскользнул в дверь, стараясь не задеть кучи книг, громоздившиеся в проходе. Внутри становилось ясно, что магазин принадлежит книгам в значительно большей степени, чем наоборот. Книги плодились и размножались, захватывая все новые территории и явно нуждаясь в сильной руке, которая призвала бы их к порядку. Расстояние между полками было настолько узким, что пройти там можно было лишь с величайшими усилиями. На всех столах и полках высились горы книг. В углу сидел на табурете старик в шляпе с изогнутыми полями и с унылой физиономией. Весь его вид говорил об отказе от неравной борьбы. Вероятно, несчастный пытался справиться с книгами, но книги успешно справились с ним. Он походил на короля Канута [9] , царствующего в мире книг и отступающего от книжного прилива. Это был мистер Соломеи, владелец магазинчика. Узнав меня, он кивнул, и его рыбий взгляд немного смягчился.
9
Канут (Кнут) Великий (ум. в 1035 г.) – король Англии, Дании и Норвегии.
– Есть что-нибудь по моей части? – спросил я.
– Поднимитесь и посмотрите, мистер Лэм. Вас все еще интересуют водоросли и тому подобное?
– Совершенно верно.
– Ну, вы знаете, где находятся эти книги. Морская биология, ископаемые, Антарктика – все это на третьем этаже. Позавчера я получил новую партию, начал распаковывать, но никак не могу разобраться
Я кивнул и пролез боком к шаткой и грязной лестнице, берущей начало от задней стены. На втором этаже помещались книги по искусству, медицине, а также французские классики и ориенталистика. В помещении имелся скрытый за занавесом уголок, неизвестный широкой публике, но доступный специалистам, где хранились редкие тома. Пройдя мимо него, я поднялся на третий этаж.
Здесь были довольно неаккуратно рассортированы книги по археологии, естественной истории и другим почтенным наукам. Пробираясь сквозь копавшихся в них студентов, пожилых полковников и священников, обходя острые углы шкафов и наступая на лежащие на полу пачки книг, я внезапно обнаружил, что моему дальнейшему продвижению препятствует пара студентов разных полов, которые стояли крепко обнявшись, раскачиваясь взад-вперед и ничего не замечая вокруг.
Извинившись, я решительно отодвинул их в сторону, поднял занавес, скрывавший дверь, вынул из кармана ключ и повернул его в замке. Шагнув через порог, я оказался в вестибюле с чисто выбеленными стенами, на которых висели изображения стад на пастбищах горной Шотландии, и с дверью, где красовался отполированный до блеска молоток. Я осторожно постучал. Дверь открыла пожилая женщина с седыми волосами, в старомодной черной юбке и плохо сочетающемся с ней полосатом джемпере.
– А, это вы, – сказала она, не потрудившись даже поздороваться. – Он только вчера о вас спрашивал, причем недовольным голосом. – Женщина покачала головой, словно гувернантка, разговаривающая с непослушным ребенком.
– Да бросьте, няня, – отозвался я.
– И не называйте меня няней, – заявила пожилая леди. – Я уже говорила вам, что это дерзость.
– Сами виноваты, – ответил я. – Вы не должны разговаривать со мной как с маленьким мальчиком.
– Вам в самом деле пора повзрослеть.
Нажав кнопку, женщина сняла телефонную трубку и доложила:
– Пришел мистер Колин… Да, сейчас пошлю его к вам. – Она опустила трубку на рычаг и кивнула мне.
Через дверь в углу я прошел в соседнюю комнату, до того наполненную сигарным дымом, что в ней было почти невозможно что-либо разглядеть. Когда зрение наконец прояснилось, я увидел внушительную фигуру моего шефа, сидящую в допотопном кресле рядом со столь же старомодным вращающимся пюпитром.
Полковник Бек надел очки, отодвинул пюпитр с лежащим на нем толстенным томом и неодобрительно посмотрел на меня:
– Явились наконец!
– Да, сэр, – ответил я.
– Выяснили что-нибудь?
– Нет, сэр.
– Ну и ну! А как же ваши полумесяцы, Колин?
– Я все еще думаю…
– Отлично! Но мы не можем ждать, пока вы будете думать.
– Признаюсь, что это всего лишь догадка…
– Ну и что же? – тут же возразил полковник Бек, который был великим спорщиком. – Это еще полбеды. Почти все мои удачи основаны на догадках. Только ваша догадка, похоже, ни к чему не приведет. Вы уже покончили с пивными?
– Да, сэр. Как я уже говорил, я занимаюсь полумесяцами – домами на улицах в форме полумесяца.
– Не беспокойтесь, я не подумал, что вы говорите о булочных, где торгуют французскими рогаликами. Хотя почему бы и нет? Кое-где выпечка этих круассанов превратилась в настоящий фетишизм, даром что французское в них только название. Их продают настолько черствыми, что даже вкуса как следует не разберешь. Как, впрочем, у любой пищи в наши дни.
Я терпеливо ждал, пока старик кончит распространяться на излюбленную тему. Но, видя, что я не собираюсь спорить, он решил ее не развивать.