Часы
Шрифт:
– Асци,- тихо позвал Охуль, когда капитано охраны и Велвор остановились рядом с ним.- Асци, как хорошо, что ты здесь.
– Учитель?- хриплым от волнения голосом спросил Велвор.- Но каким образом вы здесь очутились? И где ваш тюфяк? И где ваша миска? И вообще, я хочу знать - что здесь, Мать Луна побери, происходит!
Последние слова Велвор выкрикивал громко и хрипло, зрелище одного из самых уважаемых и известных воров Канализации выброшенного сюда словно бы на какую-то помойку или свалку привело его в состояние сильного раздражения, почти бешенства. Он никак не мог понять - как такое могло произойти. Ведь любой глава гильдии, любой воровской старшина или командир воровского отряда почел бы за честь взять на пожизненное содержание такого
Так почему же этого не случилось? Почему известный и уважаемый вор лежит здесь, даже не на тюфяке, а прямо на холодных камнях, и почему его беспомощное тело прикрывает это ужасное рванье, и почему он настолько худ? И, наконец, отчего его глаза светятся этим странным светом? Неужели воровское сообщество дошло до такой низости и пошлости, что позволяет настолько известным и уважаемым ворам умирать в подобных условиях? Нет, этого не может быть. Но вот же - оно есть! И в любом случае кто-то ему за это ответит. Ответит своим перерезанным горлом. Ответит камнем на шее. Ответит туго затянутой под жирным подбородком удавкой.
– Учитель, я во всем разберусь,- хрипло сказал Велвор.- Я их всех казню... я... я их...
– Оставь это, Асци,- тихо сказал Охуль.- Это был мой выбор. Ни один вор не виноват в том, что со мной случилось. Ты меня хорошо понял, Асци? Ни один вор.
– Но где ваш тюфяк? И где ваша миска?
– Где-то там,- Охуль вяло махнул костлявой рукой в сторону дымящихся чанов и отвратительной суеты, которая сейчас происходила, творилась вокруг этих чанов.
– Капитано, распорядитесь,- быстро бросил Велвор.- И несите сюда чан с угощением. И самую мягкую солонину. И... и что там еще у нас есть.
– Оставь это Асци!- глаза Охуля полыхнули неярким светом.- Неужели ты ничего не понимаешь?
– Чего, учитель?
– Того, что дело не в тюфяках. Когда у тебя больше нет тела, Асци, тюфяк тебе ни к чему.
– Но может солонина...
– Когда у тебя нет зубов, солонина больше не нужна,- Охуль широко открыл рот, оголив свои беззубые десны.
– Но...
– Асци,- перебил его Охуль.- Я знаю, что как Великий Вор, как Вор всех воров, ты прямо сейчас не сможешь меня понять, но хотя бы попытайся это сделать. Или просто запомни мои слова. Вот они - воровство не нужно. Асци, ты меня хорошо понял - воровство не нужно.
– Я не понимаю,- честно признался Велвор.- Как воровство может быть не нужным для вора? Это же...
– Асци,- Охуль приподнял руку, как бы останавливая поток пустых и не нужных слов, столь неуместных здесь и сейчас - в этом ужасном месте и в такой решительный для него час.- Все слова, которые тебе известны, тоже не нужны. Никому из нас, Асци, на самом деле не нужно ничего. Нет ничего такого в этом мире, что могло бы решительно очаровать нас своим присутствием в нем и заставить нас за него держаться. Ты меня хорошо понял? Ничего. Но мы все равно и всю свою воровскую жизнь за что-то здесь цепляемся, за что-то держимся руками и ногами, а иногда и зубами. И что это такое, то непонятное, что заставляет нас так поступать? Это пустота, Асци. Всю свою воровскую жизнь мы зубами держимся за эту пустоту. И почему? Потому, что эта пустота находится и внутри нас. Эта внутренняя пустота и заставляет нас цепляться за пустоту внешнюю. Я это отчетливо понял только здесь - на Мысе Отверженных. И еще - я рад, Асци, что увидел тебя сегодня. В этом я вижу знак от самой Матери Луны. И еще я вижу Ее указующий перст, который указывает мне на мой дальнейший путь. Увидеть сегодня тебя - моего любимого и самого талантливого ученика, это... это как получить последний подарок от окружающей нас пустоты.
– Не говорите так, учитель,- Велвор быстро
– Потому что сегодня самый важный день для меня. А может быть, и для тебя, Асци. Этого никогда нельзя знать заранее. И вот почему. Я хочу дать тебе сегодня последний урок. Самый важный урок. Когда придет твой самый важный день, Асци, вспомни о нем.
Вдруг, Охуль неожиданно сильно для такого изможденного тела, оттолкнулся костлявыми руками и ногами от каменных плит, перевалился через край последней площадки и с криком "во-о-оровство не нужно-о-о!" полетел вниз.
Все произошло настолько быстро, что ни Велвор, ни ворики охраны не успели среагировать на отчаянный последний рывок мастера Охуля. Когда они подбежали к краю площадки все было уже кончено - мутный зеленый поток, закручиваясь тяжелой спиралью, проваливался сквозь ржавые прутья древней решетки и с глухим ревом уходил вниз. На его поверхности не было видно ни всплеска, ни ряби, ни какой либо другой отметины от тела мастера Охуля. Впрочем, ничего такого не было теперь и вверху - на плитах последней площадки. Мастер Охуль только что, буквально у всех на глазах ушел в зеленый мутный поток не оставив после себя никаких следов.
Велвор тяжело вздохнул и исподлобья взглянул на стоящего рядом телохранителя. Здоровенный ворик испуганно смотрел на него и все его тело тряслось крупной дрожью - от кончика остроконечной шляпы, до тяжелой железной дубинки с острыми шипами, которая тряслась особенно сильно, как бы выдавая этой дрожью внезапно наступившую беспомощность этого могучего воровского тела. Вероятно, ворик боялся получить приказ прыгать вниз - спасать этот странный живой скелет, или вылавливать из мутной жижи то, что от него осталось. А может быть слова "воровство не нужно" так сильно напугали его, что он сейчас полностью утратил контроль над своим тяжелым телом.
Велвор некоторое время всматривался в лицо трясущегося ворика бессмысленным остановившимся взглядом, а потом быстро прижал к носу надушенный носовой платок и глубоко вдохнул едва уже ощутимый аромат горного ландыша.
***
В потайной бане Велвора XXVIII-ого было чуть сумрачно и очень тихо. Воровские банщики с подносами бесшумно передвигались между бронзовыми котлами с подогретой родниковой водой, в которых сейчас возлежал он и Консорты. Чанов было ровно семнадцать, потому, что потайная баня была рассчитана только на воровскую верхушку, которая включала в себя не только его и Консортов, но и двенадцать глав воровских корпораций (а иногда сюда приглашали и воровских старшин, и особо отличившихся добытчиков-налетчиков, которых именовали "дорогими воровскими гостями"). В случае необходимости эти чаны могли вместить в себя всю воровскую верхушку целиком, такими они были огромными и удобными, но сегодня в них парилось только пять воров - сам Велвор и четыре Консорта, отчего потайная баня казалась теперь пустынной. Где отмывалась от вони мокрых коллекторов Подруга-воровка не знал никто из знатных воров, так как у нее было оборудовано для этих целей несколько потайных помещений в разных концах Канализации и она постоянно их меняла одновременно оборудуя все новые и новые. Велвор лежал во втором чане по левой стороне от центрального прохода где сновали сейчас воровские банщики со своими подносами, дровами и мешочками с ароматическими солями, а Консорты расположились в предпоследнем чане по правой стороне.
Сегодня Консорты влезли в один чан и сейчас сидели в нем, расслабленно опершись спинами на покрытые бархатными простынями теплые стенки, о чем-то тихо переговариваясь и потягивая слабенькое винцо из хрустальных банных полукружек-полустаканов. Воровская прислуга время от времени пробовала пальцами температуру воды в занятых знатными воровскими телами чанах, да подкладывала под них дрова или просто ворошила под ними уголья, да бесшумно меняла подносы с легкими закусками и вином, которые стояли возле чанов на специальных мраморных подставках.