Часы

Лапин Андрей

Потайная воровская баня была очень древней, и находилась в одном из самых закрытых, недоступных для простых воров коллекторе, а отстроили ее еще в древние времена - при Велворе VI-ом Обскуранте, который по сохранившимся легендам и слухам был ужасным чистюлей и мылся здесь чуть ли не по два раза на дню.

Согласно преданию, когда-то эта баня располагалась в центре города и в ней мылась верхняя городская знать, но по приказу Обскуранта всего за одну ночь она была разобрана древними ворами по камушку и перенесена сюда вместе с четырьмя верхними банщиками и пятью верхними массажистами, которые и обучили тогда воров невиданному ими никогда ранее и сложному банному делу, а потом, уже старыми людьми все они были отпущены назад в верхний город с хорошей наградой (два банщика и один массажист так и не пожелали возвращаться назад, сделались ворами и окончили свои дни в Канализации).

Древние воры не только перетащили в свои подземелья котлы, печи, тазы, массажные столы и мраморные подставки для подносов, они в точности воссоздали внизу весь интерьер верхней бани, вплоть до настенной мозаики, изображавшей плещущихся в ручье голых верхних женщин и

подглядывающее за ними странное рогатое существо с волосатыми ногами, могучими рогами и огромным возбужденным органом плотской любви. За долгое время своей работы тайная баня повидала многое - случались здесь и роскошные воровские пиры, и свирепые убийства, и многодневные воровские оргии с участием самых красивых, смелых и развязных воровок Канализации.

При Велворе VII-ом Вешателе и Велворе VIII-ом Живоглоте баню закрывали, но потом, при Велворе IX Сластотерпце ее открыли вновь и с тех пор она верно служила всем последующим Велворам среди которых были как пренеприятнейшие грязнули и отчаянные чистюли, так и безразличные к личной гигиене Великие Воры.

Посещение тайной бани сразу после каждого визита в мокрые туннели было насущной необходимостью, так как только здесь можно было смыть с себя ужасный зловонный запах, да еще избавится от страшной заразы, которой буквально кишели эти проклятые туннели и все воровские врачи всегда и очень настойчиво рекомендовали воровской знати такие посещения. Против самых разных болезней потайная воровская баня была насущнейшим, вернейшим и необходимейшим средством.

В древние времена нижняя чума и ее верная подружка холера несколько раз выкашивали воров своими ужасными косами, и после этого Канализация на некоторое время почти пустела и приходила в полный упадок. Иногда доходило до того, что некого было поставить на охрану входа в Главную Сокровищницу, но потом ситуация всегда выправлялась и Канализация постепенно наполнялась новыми ворами, она вновь оживала.

Воровские ученые говорили, что во время вспышек канализационной чумы город наверху буквально расцветал и наполнялся богатствами, но Велвор в это не верил. Сейчас, опираясь на свой воровской опыт, он знал наверное - то, что внизу, то и на верху, да и вообще везде - спереди, сзади, справа и слева. Чума есть чума. А уж холера тем более. Сейчас он был абсолютно уверен - воровские ученые все врут, а как там было на самом деле уже не знает никто.

Но воровских врачей сейчас было принято слушаться, в среде знатных воров это считалось хорошим воровским тоном, поэтому посещение канализационных воровских бань прочно вошло в обиход не только в знатной среде, но и в среде простых воров. Правда, там бани были попроще. Нашли простые воры более-менее чистый подземный ручеек, развели рядом костер вот им уже и баня. Пока ручеек не иссяк. Воровские врачи утверждали, что и эти простые бани очень хороши для профилактики чумы, а особенно холеры, но Велвор им не верил и здесь. Он считал воровских врачей худшими мерзавцами из всех воровских ученых.

Велвор отпил из хрустального бокала большой глоток терпкого земляничного вина, а потом поставил его на край котла и уставился неморгающими, словно бы остекленевшими глазами в воду, которая бурлила и пенилась вокруг него от огромного количества только что засыпанных в чан ароматических солей. Ароматические соли быстро растворялись в горячей воде, покрывая поверхность пышной разноцветной пеной и распространяя вокруг чана нестерпимо приятные запахи. Воровской служка бесшумно подошел к котлу, бросил в воду две большие ветки неподсудной омелы - священного растения всех воров, попробовал указательным пальцем воду и пошевелил дрова. Затем он вопросительно посмотрел на Велвора. Велвор кивнул. Служка взял у него из рук полупустой бокал и бесшумно удалился.

Сейчас, даже несмотря на изматывающий переход по мокрым туннелям, Велвору не хотелось ни пить, ни есть. В его ушах до сих пор стоял последний крик Охуля: "Воровство не нужно!" и он все никак не мог выбросить из головы его лучистые глаза.

"Как это - воровство не нужно,- думал Велвор, всматриваясь в бурлящую радужной пеной и ароматическими солями воду.- Старик точно выжил из ума, вон как у него глаза в темноте светились. Но как такое мог произнести виднейший воровской учитель, да и вообще - как он там оказался? Я не могу поверить, что Охуля привела к краю последней площадки Мыса Отверженных злая воровская судьба, которая на протяжении всей жизни была к нему столь благосклонна, и которая так ласкала его столько лет, или что такое сотворили с ним козни недоброжелателей или трагические обстоятельства - болезнь, старческое безумие, сильные телесные боли или что-нибудь в этом роде. Нет, говорил он вполне связно и точно был в своем уме до самой последней секунды. Значит, это не безумие. Но что тогда? А что если это какой-то воровской трюк или хитрое воровское деяние? Охуль был мастер на такие штуки и изобретательности ему было не занимать. Уж я-то его хорошо знаю. Вернее - знал. Мать Луна, как же все это грустно. Надеюсь, что ты примешь Охуля в свои чертоги и усадишь его за свой самый роскошный пиршественный стол, рядышком с остальными выдающимися ворами. Ведь он так много всего украл за свою долгую и плодотворную жизнь. А уж сколько украли его ученики... Страшно подумать. Ведь мне и раньше казалось, да и сейчас все еще кажется, что мастер Охуль был олицетворением воровства в человеческом облике, такой как бы его глубинной сущностью. За свою долгую жизнь он как бы слился со своим воровским мастерством, или стал им в каком-то даже высшем, не доступном для простого понимания, смысле. И вот вам, пожалуйста - "воровство не нужно". Так, стоп. Стоп, Велвор, стоп, Ваше Лунное Сиятельство, стоп. А что если Охуль оказался на Мысе Отверженных с самой тривиальной для всех воров целью - в поисках добычи? Что если он что-то хотел украсть и там, да так и не смог, даже несмотря на весь свой опыт, и на всю свою воровскую магию? Но что там можно украсть? А главное - у

кого? Но с другой стороны Охуль не настолько простой вор, чтобы под конец жизни зариться на какие-то заурядные вещи. Он очень непростой вор, почти воровской волшебник. А что если он хотел обворовать не кого, а что? Вернее даже не что, а нечто? Нечто. Вот это задачка уже достойна такого мастера, каким был Охуль. И каким он навеки останется в наших сердцах. Мать Луна моя, какое же все-таки лицемерие все эти воровские слова. "Навеки останется" это же надо, остался бы он там хотя бы до следующего вторника и то было бы уже очень хорошо. А главное - Охуль и сам все это отлично понимал, и уж точно не искал на Мысе Отверженных никакой столь быстро преходящей воровской славы. Или какого-нибудь пошлого золота. Если вдуматься - какая дрянь это самое золото. Вроде металл, а клинка из него не сделаешь, вроде блестит, а как-то не очень красиво, тускло, да еще и тяжелое, будто кровью налитое. Да даже вот эти ароматические соли, которые прислуга засыпает в чан во время купания, гораздо полезнее этого проклятого золота. Вдохнешь их поглубже и голова сразу делается такой легкой, такой ясной и свежей. Только простым ворам и может нравится такая бесполезная дрянь, как это проклятое золото, ну и еще, конечно, воровкам. Воровкам особенно. Нет, никакого золота Охуль там искать не мог, он мог искать там только что-то необычное, по-настоящему ценное, достойное воровских усилий такого великого мастера. Так, кажется, это уже теплее. Или это огонь под чаном так разгорелся? Нужно сказать служке, чтобы убрали пару поленьев. Так, о чем это я? Ага, вот - очень может быть, что Охуль под конец своей сложной воровской жизни понял про нее что-то такое, чего никто до него так и не сумел про нее понять, а потом он отправился на Мыс Отверженных, чтобы обворовать некое Нечто, но несмотря на все свое мастерство так и не смог осуществить свой дерзкий воровской план. Мастерский план, в этом не может быть никаких сомнений. И вот он терпит на Мысе Отверженных сокрушительное воровское поражение, после этого он видит меня, подзывает, говорит разные умные слова, а потом с криком "воровство не нужно!" срывается в омут и уходит от нас навсегда. Все вроде логично, но что и у кого он не смог там украсть? А не за безвозвратно утраченной ли молодостью он там охотился? Не за вечной ли жизнью? Вот это цель достойная самого великого воровского мастера и вот чего никогда не смогут понять простые ворики и воришки. И воровки. Воровки в первую очередь, потому, что уж очень сильно им застит свет сверкание бесполезного золота, а они так любят все блестящее и тяжелое. И в итоге появляется этот крик воровского отчаяния - "воровство не нужно!". Значит ли это, что оно не нужно вообще, в принципе, или это следует понимать только в смысле обычного заурядного воровства? Или наоборот - только в смысле незаурядного? Воруй мол, вор, себе потихоньку и Мать Луна с ним со всем, оно все равно никому не нужно. Воровство не нужно, надо же было крикнуть такое. Нужно же было ему дотянуть, дожить до такого вот крика. Не нужно, видите ли, ему воровство. Каков мастер?"

– Не нужно класть в чан столько ароматических солей,- пена на поверхности воды заколыхалось когда в нее погрузилось тяжелое мускулистое тело Консорта Могро.- От их аромата кружится голова и в нее проникают странные мысли.

– Это верно,- кивнул головой Велвор.- Я только что думал как раз такие.

– Про Охуля?

Велвор молча кивнул.

Могро сначала погрузился под воду с головой, а потом вынырнул и огладил лицо ладонями.

– В самом деле?- спросил он, отфыркавшись.- И что это были за мысли?

– Я размышлял обо всех наших неприятностях сразу,- Велвор пощелкал пальцами, подзывая ближайшего воровского служку, а затем на языке глухонемых приказал принести курительные принадлежности и самых крепких напитков.- Пытался их выстраивать по ранжиру, так сказать, пробовал их классифицировать.

– И что?- Могро с любопытством посмотрел в глаза Велвора.- Получилось?

– Да там и выстраивать было нечего. Ясно, что главная наша проблема - ужасное оскудение верхнего города. Верхние просто за годы не успевают накапливать столько, сколько мы можем украсть за один только массовый выход на дело. Но что мы можем с этим поделать? Разве что раздать обворованным верхним часть нашей Главной Сокровищницы? Чтобы наше воровство хоть как-то оживилось и наши простые воры воспрянули духом? Как думаешь, Могро, воспрянут наши воры духом, если мы раздадим обворованным верхним часть нашей Воровской Сокровищницы? Хотя бы десятую ее часть? Или, скажем - двенадцатую?

– Нет,- Могро покачал головой.- Это ничего не решит. Ворам ведь нужно не только золото, но и еда, и одежда. А золото? Что же золото? Его на украденный хлеб не намажешь. Да и хлеба этого уже давно ни у кого нет.

– На счет золота ты очень верно подметил. Так может быть раздать обворованным верхним их украденную нами одежду? Она все равно гниет у нас без всякого дела.

– Велвор, ты не понимаешь,- тихо рассмеялся Могро.- Воровство ведь важно ворам не само по себе, а в связи с теми волшебными чувствами, которые оно вызывает в воровской душе. В связи с теми восторгами при виде свежей добычи, в связи со сладостью, которую вызывает чувство обладания ею. А еще в связи с чувством новизны, движения вперед, которое появляется у всех воров при виде каждого нового украденного предмета. Подумай сам, дружище - ведь все то, что какой-нибудь обворованный верхний накапливает вокруг себя в течении всей своей жизни, посредством тяжких трудов, какой-нибудь бесталанный ворик или даже простой воришка добывает в один миг, просто, так сказать, пройдя мимо и щелкнув пальцами. Именно это порождает в ворах чувство беспредельной свободы и именно поэтому мы называем себя "свободными ворами" или просто - "свободными". А ты говоришь - раздать. Кому и что мы должны раздать? Мы никому и ничего не должны, поэтому мы и свободны. Свободны как ветер. Свободны как ночь. Свободны как острый воровской клинок. К тому же все то тряпье, что столько времени гниет в наших подвалах уже давно вышло из моды и разборчивый воровской глаз оно вряд ли порадует.