Чайка
Шрифт:
– Нет. Я имею в виду, дома – я живу не в самом благополучном магловском районе Лондона, встречалась уже с такими типами. Мне было девять лет, когда первый раз пришлось отбиваться от такого пьяного урода. Я тогда убежала из дома через окно.
– А почему ваши родители не защитили вас? Их не было дома?
– Были. Пьяные, как обычно. Это был их приятель, друг семьи. Я в тот раз вернулась домой только через три дня, они даже не заметили. Ой, извините, – Франческа заметила потрясенный взгляд Снейпа, – не надо было мне это все рассказывать.
–
Возникла неловкая пауза. Пока Снейп переваривал услышанное, Франческа, красная от смущения, смотрела в пол – она явно сожалела о своей откровенности, и он решил поддержать ее.
– Да, не хотел бы я быть тем, кто пытается вас обидеть, – ободряюще улыбнулся он.
Франческа подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд ярко-синих глаз обжигал.
– Ну что ж… – неловко пробормотал он, отводя взгляд, – я рад, по крайней мере, что вам больше не нравятся старые уродливые преподаватели.
– Если вы сейчас имеете в виду себя, – тихо сказала девушка, не отводя от него пристального взгляда, – то вы не старый и не уродливый. Я больше не говорю вам, что я вас люблю, потому, что вы преподаватель, а я студентка. Правда, теперь я об этом пою, – слегка улыбнулась она.
– Мисс Фицжеральд! – в ужасе сказал Снейп.
– И если бы это были вы, – упрямо продолжила она, – я бы не стала царапать вам лицо.
– Хорошо, – спокойно сказала Франческа, – я и не собиралась вообще-то вам это говорить, так получилось. Извините.
Она отвернулась и, взяв дверной молоток, постучала в дверь.
– Может ли страус назвать себя птицей? – скрипучим голосом осведомилась дверь.
Северус начал лихорадочно вспоминать, кто такой страус, и относится ли он к классу птиц, а Франческа все тем же ровным тоном произнесла:
– Не может. Страусы не умеют разговаривать.
Дверь бесшумно отворилась.
– Спокойной ночи, профессор.
– Девочка, как тебе не стыдно! Признаваться в любви к преподавателю – это нарушение школьных правил, и к тому же порочит твою девичью честь! – колдунья в темно-синей остроконечной шляпе осуждающе хмурилась с портрета, висевшего на противоположной стене.
– Тебя не спросила! – огрызнулась Франческа и захлопнула за собой дверь. Оказавшись в гостиной Когтеврана, она прислонилась к закрытой двери и медленно сползла на пол, закрыв лицо руками. Что она опять натворила?! Почему не могла промолчать?!
– О, профессор, – продолжала тем временем разглагольствовать старая ведьма на портрете, на этот раз обращаясь к Снейпу, – не обращайте внимания. Девчонки в этом возрасте бывают такими глупыми. Я и сама в свое время… Ах, впрочем, неважно…я думаю в данном случае можно и не назначать ей наказания, как вы думаете?
– Тебя не спросил! – рявкнул Снейп, быстро сбегая вниз по винтовой лестнице.
«Какого
Вернувшись в свою квартиру, Снейп уставился в зеркало. Может у девочки проблемы со зрением? Родители-алкоголики не отвели ее вовремя к …этому… как его… офтальмологу? Сколько ей вообще лет? Четырнадцать или пятнадцать. Не дай бог, кто-нибудь узнает. Что там она говорила? «Если бы это были вы, я бы не стала царапаться?» Кошмар какой! С этим надо покончить – немедленно!
Январь 1995 Неудачная провокация
Немедленно не получилось. Пришлось ждать окончания рождественских каникул и начала нового семестра. А тем временем песня Франчески появилась на радио и мгновенно став популярной, возглавила хит-парад. Снейп чувствовал себя ужасно неловко, когда слышал ее. Все это конечно, мило и трогательно, но… Нет, этого ему не нужно, совсем не нужно! Он же не педофил, в самом деле! Пусть юная красотка обратит свой талант на кого-нибудь другого. Он решил действовать жестко, пусть лучше ненавидит его, к этому ему не привыкать.
После первой же пары когтевранцев в новом семестре Снейп приказал Франческе задержаться. Когда студенты разошлись, Франческа осталась сидеть за столом, низко опустив голову.
– Встаньте! – голос Снейпа прозвучал как удар хлыста.
Франческа поднялась, не осмеливаясь взглянуть ему в лицо.
– Значит, вы меня любите, – теперь в голосе преподавателя зельеварения звучала откровенная издевка.
Франческа молчала.
– Может быть, вы вообразили себе, что я благородный герой, этакий принц из волшебной сказки, храбрый и безупречный рыцарь?
Франческа с недоумением подняла на него глаза. Губы Снейпа кривились в язвительной усмешке, но глаза были холодны.
– Вы недостаточно хорошо знаете мужчин, мисс Фицжеральд. На самом деле нам всем нужно только одно – то самое, что хотели от вас директор Каркаров и тот друг семьи. Этого хотят все мужчины, и я не исключение. А нежные романтические свидания в Хогсмите и поцелуи – это только для мальчишек вашего возраста – мне это неинтересно. Мне вы можете быть нужны только для одного, – Снейп оскалил зубы в гнусной ухмылке.
Франческа смотрела на него с все возрастающим недоумением.
– Я сейчас запру дверь, – он сделал небрежное движение волшебной палочкой в сторону двери. Та с треском захлопнулась. – Наложу на вас заклятие Империус, – Снейп направил палочку на Франческу, и заставлю вас делать то, что я хочу… ну вы меня поняли? А потом слегка модифицирую вашу память, чтобы вы не побежали жаловаться.
Снейп надеялся увидеть испуг в глазах девочки, но та вдруг улыбнулась.
– Вы даже пальцем ко мне не прикоснетесь, профессор.