Чайка
Шрифт:
– Франческа, вернитесь, прошу вас!
Но птица улетала все дальше и дальше, прочь от озера, пока окончательно не скрылась из виду.
– Что теперь делать? – испуганно спросила Макгонагалл.
– Идемте! – резко ответил Дамблдор.
Войдя в свой кабинет, он подошел к золотому шесту, на котором дремал феникс.
– Фоукс, – птица встрепенулась и открыла глаза, – нужна помощь. Чайка летит на северо-восток. Найди ее. Нам нужно знать, куда она направляется.
Фоукс расправил золотисто-красные крылья и легко вылетел
– Пока это все, что мы можем сделать. Я дам вам знать, когда будут новости.
Профессор Макгонагалл вздохнула, печально покачав головой.
– Наверняка это был кто-то из старшекурсников вашего факультета, – напустилась она на Снейпа. Тот отрицательно покачал головой. – Слизеринцы чаще других гордятся чистотой крови и презирают маглорожденных! – настаивала Макгонагалл.
Несколько секунд Дамблдор и Макгонагалл молча смотрели на него, не произнося ни слова. Снейп опустился в кресло, сгорбился и закрыл лицо руками.
– Вы?!!! Но зачем, святые небеса?
– Первый раз она призналась мне в любви на втором курсе. – Снейп не смотрел в изумленные лица коллег. – Не думаю, что она собиралась сделать это намеренно, скорее все вышло случайно. Я тогда почти не обратил внимания. Потом, в прошлом году, помните – после святочного бала вы попросили меня проводить ее до факультета?
Дамблдор кивнул, не сводя пристального взгляда с бледного убитого лица преподавателя зельеварения.
– Я был уверен, что она уже давно позабыла эту детскую фантазию, и позволил себе пошутить на эту тему – и спровоцировал ее на новое признание. Я не знал, что делать…Я игнорировал ее в течение всего последнего года, не разговаривал до сегодняшнего дня…
– А сегодня?
—Позавчера я услышал ее новую песню. Вы слышали?
Дамблдор и Макгонагалл дружно кивнули.
Снейп кивнул. Макгонагалл ахнула.
—Я оставил ее сегодня после урока. Я и сам не знал, что я собираюсь сказать, а в итоге наговорил грубостей. Вообще-то я нес чушь, но она мне поверила.
– Вы обозвали ее грязнокровкой! – гневно воскликнула Макгонагалл.
– Да.
– Вы скотина, профессор!
– Да.
– А что именно вы ей сказали, Северус? – спокойно спросил директор.
– Я сказал, что она не в моем вкусе. Что я пользуюсь большим успехом у женщин, гораздо более красивых и интересных, чем она.
– Действительно, чушь! – фыркнула декан гриффиндорцев.- Надо же в такое поверить! Вы идиот, Снейп!
– Я идиот, что потащился вместе с вами к озеру! – крикнул Снейп. – Она улетела, когда увидела меня – если бы меня не было там, вы бы смогли…- он опять закрыл лицо руками.
– Нет, Северус, вы, конечно, идиот – это бесспорно, – все также
Снейп поднял голову и недоверчиво уставился на директора.
– Она студентка, – покладисто согласился тот, – но, пожалуй, уже не ребенок. Ей шестнадцать, если я не ошибаюсь. А кстати, Северус, сколько вам было лет, когда вы полюбили Лили Эванс?
– При чем тут… – возмутился Снейп.
– И это, надо полагать, была просто детская фантазия, которую вы, повзрослев, забыли? – безжалостно продолжал директор.
Снейп угрюмо замолчал.
– И вы, вероятно, полагаете, что вы единственный человек в этом мире, способный на глубокую искреннюю любовь?
– А ничего, что я ей в отцы гожусь? – прошипел Снейп.
Дамблдор критически оглядел его с головы до ног.
– М-да… действительно, странный выбор, что и говорить. Но вы же знаете поговорку, Северус – любовь зла…
– Спасибо, Дамблдор.
– Всегда пожалуйста, – лучезарно улыбнулся тот. – Вот что коллеги: Минерва, предупредите, пожалуйста, профессора Флитвика – пусть объявит на своем факультете, что мисс Фицжеральд заболела, и ее пришлось увезти в больницу святого Мунго. А вы, Северус, попросите пока мистера Малфоя держать язык за зубами.
Вернувшись в подземелье, Снейп увидел, что пара уже окончилась, ученики разошлись. Умница Грейнджер позаботилась о том, чтобы каждый из них оставил на его столе подписанную мензурку с образцом полученного зелья. «Надо будет дать десять очков Гриффиндору», – рассеяно подумал он. – «Хотя, впрочем, обойдутся». Он сел и сгорбившись, опустив голову на руки. Ему было тошно и страшно.
Дамблдор позвал их к себе только два дня спустя. Снейп был вымотан до предела – чувство вины и страха терзали его, не отпуская ни днем, ни ночью. В кабинет директора он шел уже на автопилоте, ожидая услышать худшее.
– Коллеги, у меня для вас две новости – хорошая и плохая, – объявил Дамблдор.
Снейп закрыл глаза и оперся спиной о стену, уже не в силах выносить напряжение.
– Хорошая новость – мисс Фицжеральд жива, и ей удалось обратное превращение.
– Где она? – спросил Флитвик.
– В Лондоне. В доме своей старшей сестры.
Снейп почувствовал, что впервые за последние три дня он может нормально дышать.
– А плохая новость?
– Она не хочет возвращаться в Хогвартс.
– О, нет! – воскликнул Флитвик. – Это невозможно! В этом году экзамен на СОВу. Если она сейчас бросит школу, у нее не будет разрешения на использование магии.
– Да, – продолжил Дамблдор, – поэтому я сейчас отправляюсь в Лондон. Постараюсь вернуть ее к нам.
– Я поеду с вами, – хрипло сказал Снейп.