Чэч: Бугор
Шрифт:
— О какой сумме идёт речь?
— О пяти золотых в месяц, — и сделав театральную паузу, чтобы мы смогли оценить предложенную сумму, добавил, — каждому из вас троих.
Краем глаза я увидел, как округлились от удивления глаза Агееча. Но старик промолчал, позволив мне вести разговор.
— О каком сроке найма идёт речь.
— Ориентировочно до конца лета — середине осени.
Я узнал всё, что хотел. Предложение более, чем заманчивое. За пять золотых монет, можно вполне себе нормально переждать сезон дождей в какой-нибудь приграничной деревеньке,
Так и не прикоснувшись к предложенному угощению, я поднялся:
— Благодарю, уважаемый Яков, но мы вынуждены отказаться от вашего предложения.
— Вас не устроила цена? Готов предложить ещё по пять серебрушек сверху за каждый месяц.
Я посмотрел на мужиков. Иван сидел с ни чего не выражающим лицом, тоже не прикоснувшись к угощению. А Агееч, увидев мой взгляд, еле заметно помотал головой, подтверждая мой выбор.
— И всё же я вынужден отказаться. Прошу меня простить, нам пора идти.
— Не смею вас задерживать. Всегда буду рад видеть вас в своей лавке.
Позвав Миклуша и забрав покупки, мы направились к выходу.
— А меня пирожными угощали, — похвастался довольный мальчуган. — Они такие вку-у-сные! Никогда раньше не пробовал.
— Пирожные говоришь? — круто развернувшись, я пошёл в сторону отдела, торгующего продуктами. — Пойдём, покажешь.
Мы остановились возле прилавка, за которым стояла женщина в возрасте, глядя на которую стало понятно, в кого именно пошли красотой девушки, обслуживающие нас раньше. Женщина задорно улыбнулась и, чуть склонив, голову набок произнесла:
— Благодарю.
— Я это вслух сказал? — я искренне удивился. — Простите невежу. Находясь в пустоши, привык разговаривать сам с собой. И тут не уследил.
— Не за что извиняться, мне приятно услышать комплимент, пусть даже такой необычный. Что вы хотели?
— Этот пострел похвастался, — я хлопнул стоящего рядом Миклуша по плечу, — что его угощали очень вкусными пирожными. Вот хочу его ещё побаловать, когда ещё доведётся, да и себя с мужиками заодно.
— Если желаете самые вкусные, то могу посоветовать вот эти, шармели, — женщина указала на пирожные, очень похожие на эклеры, и не самые дорогие, кстати, всего по серебрушке за штуку.
— Заверните на один золотой, пожалуйста, — я достал одну из монет, полученных от хозяина лавки, стоящего неподалёку и внимательно наблюдавшего за происходящим.
— К сожалению, у нас их осталось только пять штук, но могу ещё предложить маркизетки, — она указала на корзиночки с вычурно закрученным кремом, — они подешевле, но не менее вкусные.
— Я полностью вам доверяю.
Через несколько минут, мы с Миклушем, который, не веря свалившемуся на него счастью, обеими руками прижимал к груди коробку со сладостями, подошли к мужикам, дожидающимся нас у дверей на улицу.
— Ну, и кто из нас
Только мы вышли на улицу, как мимо нас промчалась ватага ребятни, ловко уворачиваясь от столкновения. А вот одному не повезло, когда он оббегал Агееча, его толкнул приятель и он влетел прямо в меня. А следом и ещё один.
— Осторожнее.
— Извините, — звонко крикнув, пацан помчался дальше, пытаясь на бегу пнуть толкнувшего.
— Целы твои пирожные? — обеспокоенно спросил Миклуша.
— Ага! Я коробку телом прикрыл, вдруг утащат.
Я посмотрел вслед улепётывающей ребятне, которые уже заворачивали за угол забора лавки, и вдруг вспомнил, что такие столкновения — излюбленный приём карманников. Быстро осмотрел себя, сумочки на ремне застёгнуты, нож и топор на месте, вот только один из карманов куртки оттопыривается, да и сама куртка как-то потяжелела. Сунув ладонь в карман, нащупал судя по ощущениям, кошель с крупными монетами, которого там раньше точно не было. Подбросили. И точно кто-то из пацанят. Да так ловко, что ничего не почувствовал бы. Впервые вижу карманников, которые подкидывают, а не тащат деньги. Хотя…
Я осмотрелся. Никто за ребятнёй не гонится? Не кричит, что его обокрали? Вроде нет. Ладно, посмотрим, что там мне подкинули. Только не тут же на виду у всех. С этими мыслями я поднялся на облучок.
— Я печку растоплю и чайник для сбитня поставлю. Очень уж пирожных хочется. Миклуш, дашь попробовать? — спросил Агееч, заходя вовнутрь фургона.
— Конечно, — тут же отозвался тот. — Бугор же много купил, мне одному столько не съесть. Но я буду стараться.
— Иван, бери вожжи и поехали уже отсюда. А я пока в фургоне посижу.
Привалившись к борту фургона, я достал из кармана кошель. Он был из недорогой, но добротной ткани тёмно-коричневого цвета, без каких-либо украшений в виде вензелей или цветов. Такое своеобразное анонимное средство платежа, без намёка на его бывшего владельца. На ощупь в нём находились монеты, совпадающие по размеру с той, какой я расплатился за пирожные. Их количество определить не смог, но где-то в мозгу мелькнула догадка, что и наверняка двадцать… Но даже это предположение не заставило меня немедленно развязать, завязанные обычным двойным «бантиком» тесёмки. Мои пальцы продолжали ощупывать содержимое. И нащупали, что-то похожее на ровную палочку толщиной с мой мизинец или…
Я мигом, чуть не порвав их ко всем чертям, развязал тесёмки и высыпал содержимое прямо на дно фургона. Монеты зазвенели, упав горкой, парочка откатилась в сторону.
— Хренасе, — удивился Агееч, обернувшийся на звон. — Это кто из богов так расщедрился, что нам сегодня все подряд золото суют и ничего взамен не спрашивают?
Не ответив, я раскидал кучку в поиске… туго свёрнутого рулончика бумаги. Ставшими вдруг непослушными пальцами, развернул и увидел ровные строчки, написанные красивым, почти каллиграфическим почерком, без единой помарки.