Чекист
Шрифт:
Собственно говоря, я и бывал — то здесь не так часто. За три года работы в службе собственной безопасности УФСБ по Нижегородской области, или как любили выражаться еще лет десять назад — губернии, всего-то трижды. Один раз представлялся при вступлении в должность, да еще вызывали с докладами о ходе рутинных проверок по оперативным данным и заявлениям граждан. Не вышел я должностью чаще бывать у генерала.
Но как бы, то, ни было, кроме Марии Ивановны, в приемной никого не было. Секретарь шефа, была женщиной неопределенного возраста и чрезвычайно суровой со всеми без исключения
Я несмело поздоровался с Марией Ивановной и, повинуясь кивку ее головы, присел напротив обитой черной кожей двери. На ней красовалась табличка с крупными золотыми буквами «Начальник Управления федеральной службы безопасности по Нижегородской области Данилов Василий Петрович».
Удобно устроившись в обширном, почти монументальном кресле, я стал ждать. Тишину нарушало только мягкое постукивание клавиатуры — Мария Ивановна работала. Немного поерзав в кресле, я убедился в его чрезвычайной удобности. Вот есть такие квартиры, именуемые сталинками. В них большие коридоры, высокие потолки и огромные кухни. Скажет кто-нибудь: «Я живу в станинке». И сразу все становится понятно. Вот и такую, как это кресло, мебель, надо именовать сталинской.
— Мария Ивановна, — неосторожно поинтересовался я, — вы случайно не в сталинке живете?
Лучше бы я не спрашивал. Она установила на настенном календаре с красочным изображением какого-то здания 21 августа 2007 года и бросила на меня взгляд, который мог бы испепелить любого. Поэтому я счел за лучшее больше не задавать никаких вопросов, а молча дожидаться своей участи.
— И зачем вызвали? — подумалось мне. Грехов особенных за мной не числилось. Успехов, правда, тоже. Но заинтересовать в связи с этим высокую особу шефа я не мог. Начальник моего отдела, был в Сочи по случаю августовской жары и графика отпусков. Поэтому справиться о причинах вызова мне было не у кого. Особенности нашего ведомства еще с суровых двадцатых годов не поощряли излишнего любопытства и откровений. Даже среди сослуживцев. Мне оставалось только ждать и, сожалея о неизвестности, я шумно вздохнул, нарушив девственную тишину приемной.
Так я провел около получаса и уже совсем было решился спросить у Марии Ивановны, сколько мне еще ждать, как где — то в углу хрюкнул допотопный динамик селектора и искаженный им до неузнаваемости голос спросил:
— Муромцев подошел?
— Да, он здесь, Василий Петрович, — тут же ответила секретарь.
— Пусть войдет, — донеслось из динамика и, вновь хрюкнув, селектор отключился.
— Войдите, — продублировала шефа Мария Ивановна, и вновь неслышно затрещала клавиатурой.
Я поднялся. Я пригладил рукой волосы и, шагнув вперед, взялся за массивную, медного вида дверную ручку.
Кабинет шефа был не очень большой, но хорошо приспособлен для рабочих встреч. Плотные шторы, притемняющие мягкий, и так уже ослабленный густыми кронами старых лип уличный свет. Старорежимный, наверное, дубовый стол с такими же стульями и неожиданно мягкий, толстый,
Данилов наконец-то обратил на меня свой взор. Пора было докладывать и, я уже открыл рот для стандартной фразы о прибытии такого-то по приказу того-то, но не успел.
— Проходи Сергей и присаживайся, — сказал шеф, одевая пиджак.
Несмотря на почти тропическую жару, стоящую за окнами, в кабинете было довольно прохладно.
— Да не туда, поближе.
Шеф вышел из — за стола.
— Вот сюда, — показал он на кожаный диван и пару кресел в углу кабинета. — И я с тобой присяду. Тут как будто меньше дует, — шеф недовольно покосился на щель кондиционера.
— Никак не отрегулируют, — пожаловался он. — А у тебя как?
Я вспомнил свой 426 кабинет, этажом выше этого и в другом крыле здания. Усмехнулся про себя и непринужденно ответил:
— Почти так же Василий Петрович. Работа идет, вентилятор дует. Все нормально.
Все-таки умел шеф успокоить нервных сотрудников.
— Ну и ладненько, — генерал откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая меня из-под косматых седых бровей.
Потом спросил:
— Как продвигается дело Казимирова?
Мне сразу стало скучно. Это была больная тема. Так называемое дело Казимирова я вел уже несколько месяцев. Если быть точнее с мая этого года. Ничего интересного в нем не было, и относился я к нему соответственно.
«Начинается», — подумал я тоскливо и, что бы хоть как-то собраться с мыслями, сделал попытку встать для доклада, однако моя уловка была пресечена в корне. Василий Петрович мягко удержал меня, положив свою лопатообразную ладонь мне на колено:
— Сидя сынок, сидя. Мы с тобой не на коллегии…
— Казимиров еще в больнице, товарищ генерал, врачи к нему не пускают. Соответственно и объяснить ничего не может. Неизвестно, что видел так сказать первоисточник. Поэтому пока прорабатываю параллельные версии. Похвастаться нечем.
— Да,…- задумчиво протянул Данилов, — похвастаться действительно нечем. И замолчал. Его толстые, тоже поросшие седыми волосами пальцы забарабанили по подлокотнику кресла.
— Я…
— Подожди! — прервал он. Продолжая что-то обдумывать, шеф встал, оставив меня сидеть и, прошелся по кабинету.
— Я думал, что ты это дело уже закончил, — как мне показалось не совсем искренне, объяснил Данилов.
— Закончил бы, но мешает состояние Казимирова. А без него никак.
— Так так. Вот дела… Ну да ладно.
Видно было, что ему надо на что-то решиться.
Генерал еще раз, неуклюже раскачиваясь, пробежался по кабинету из угла в угол и остановился напротив меня. Я встал.
— А не сообразить ли нам чайку, лейтенант, — вдруг оживился он. — А? Ты как, завтракал?
— Н-нет, товарищ генерал.