Чекисты рассказывают...
Шрифт:
«Ученики», а точнее единомышленники Манжуры, брали, естественно, пример со своего пастыря, своего «живого Христа». А пастырь не гнушался никакими средствами в достижении цели, не останавливался на полпути. Активности старшего Манжуры мог позавидовать любой из его соратников и единомышленников. «Активная деятельность, по нашему мнению, — заявил Манжура, — должна была ослабить Красную Армию, тормозить становление Советской власти, противником которой я был с самого начала ее возникновения». Откровенное признание врага как нельзя лучше выражает суть адвентистского движения — бороться с новым общественным строем, пришедшим на смену самодержавию и капитализму, всячески мешать утверждению социализма в нашей стране.
С распростертыми
Учеником Манжуры был Шелков. Он превзошел учителя и как проповедник и как организатор подрывной деятельности против социалистического строя. Если Манжура только пытался теоретически обосновать реформистское движение в России, то Шелков разработал систему организации, ее многоступенчатую структуру, принцип подчинения, определил функции апостолов и членов братства, «живого Христа» он тоже придумал, вернее, утвердил такую «должность».
Когда и как рождается главарь, руководитель движения, апостол?
Унрау и Манжура были сформировавшимися идейными противниками народовластия и социализма. Они начали борьбу с Советами, собирая вокруг себя отребье старого мира. Шелков принял уже начатое. Ему не надо было собирать, искать, разъяснять. Его задача была проще и в то же время труднее: захватить власть во Всесоюзном совете адвентистов седьмого дня реформистского движения. Тщеславие и бешеная предприимчивость Шелкова заставила многих расступиться, освободить дорогу, а затем и место на верхней ступени иерархической лестницы. Оказавшись на самом верху, Шелков дал понять «соседям», что не потерпит «демократии», ему претила зависимость от кого бы то ни было, подчинение тем более. Диктаторские замашки жили в Шелкове с детских лет.
Откуда эти черты характера, этот нрав, такой несвойственный для религиозного проповедника, «живого Христа»? Отец Шелкова — кулак, деревенский богатей, хищник самого грубого толка. В его подчинении было восемь батраков, из которых он выжимал все, что может выжать ненасытный хозяин. Возражений не терпел, в гневе мог исколотить работника, кулаки пускал в ход постоянно. Семья жила в страхе. За столом никто без позволения рта не смел открыть.
Кулацкая закваска бродила в Шелкове-сыне. Он подминал под себя всех и вся. Расцветал на адвентистской ниве себялюбец, диктатор, властитель. Это характер, а каковы взгляды?
Крушение частнособственнического уклада, крушение самой системы эксплуатации человека человеком, а следовательно, самого класса эксплуататоров явилось и крушением надежд Шелкова-сына. Но желание эксплуатировать, потребность повелевать, вершить чужими судьбами остались. В новом мире социализма не видел Шелков себя в той роли, которую сулил ему отец, и он возненавидел этот мир, решил мстить Советской власти. Мстить везде и всегда.
Для борьбы нужны силы, нужны единомышленники, нужно оружие. В движении адвентистов-реформистов он нашел такую силу, нашел единомышленников. Оружием стали сами религиозные идеи. Шелков приспособил их к своей задаче и довольно ловко. В духовных книгах тьма всяких противоречий,
Обосновался апостол Шелков в Ташкенте. Когда он появился и как появился, никто не знал. Всякая подпольная деятельность замаскирована. Конспирация полная.
Сейчас время напомнить о нитях, которые тянулись к логову апостола. Сеть адвентистских организаций не слишком велика, но все же она была, и связь между ними существовала. Нити, если их нащупать, хотя бы одну, привели в логово Шелкова, в тот бункер, который был своеобразным штабом адвентистского реформистского движения.
Один конец ее повел в прошлое, которое раскрыло Шелкова как предателя Родины. Оказавшись на территории, временно оккупированной немцами, он стал подручным, хотел быть полезным гитлеровцам и изучил немецкий язык. Переводчикам он не доверял. Они могли исказить смысл того, что хотел донести Шелков хозяевам. Из всех завербованных сектантов Шелков оказался самым перспективным, фашистская разведка, отступая, оставила его резидентом, снабдила фальшивыми документами.
Сотрудничество с оккупантами, участие в акциях против социалистического государства и советского народа не остались безнаказанными. Приговором военного трибунала Ставропольского военного округа Шелков был приговорен к высшей мере наказания. Судебная коллегия Верховного суда СССР заменила эту меру десятью годами лишения свободы.
Возвратившись в 1954 г. из мест лишения свободы в город Джамбул, Шелков возглавил нелегальную сектантскую организацию и продолжил начатую в период войны антисоветскую деятельность. Призывая к неподчинению законам Советского государства, он старался оторвать верующих от общественной жизни, толкнуть их на путь свершения преступлений против нашего общества. Он снова был наказан и снова, отбыв срок наказания, вернулся к черному делу борьбы с нашим государственным и общественным строем. На этот раз для своей преступной деятельности Шелков избрал Ташкент. Здесь он обосновался и здесь стал собирать единомышленников из числа морально неустойчивых людей, антисоветчиков и уголовников.
Теперь он уже не Шелков, а Петр Андреевич Павлов. Шелков был похоронен в прямом смысле слова. Гроб с телом «апостола» отнесли на кладбище и опустили в могилу. Все, как того требует ритуал. Большинство «братьев» были уверены, что похоронили апостола и скорбели по поводу его безвременной кончины. Лишь узкий круг доверенных знал, что Шелков здравствует и продолжает действовать, а в гроб положено чучело.
Покойники, как известно, ведут себя тихо. Шелков же, позабыв об этом, начал вторгаться в судьбы здравствующих. Правда, из-под земли он не вылезал при свете дня. Для «апостола» был устроен бункер под одним из домов. Там он жил, оттуда руководил паствой, вернее, группой верных ему людей, осуществлявших его планы на поверхности земли.
Ниточка все же привела нас в бункер «апостола» Шелкова. Как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец будет.
Бункер был оборудован со знанием дела. Войти в него можно было, лишь отыскав в дверном пороге секретную кнопку, которая открывала спрятанный под половицей замок. Дверь-люк вела на лестницу, по которой можно было спуститься в подвал. «Посетитель» оказывался в темном лабиринте ходов, ориентироваться в которых мог лишь знающий план проводник. В нескольких метрах от лестницы находился второй люк, искусно вделанный в деревянный пол. Поднятая крышка впускала человека в крошечную, не более полутора квадратных метров каморку.