Человек-да
Шрифт:
— ...а потом подумала, — продолжала она, усаживаясь на место, — и, знаешь, мне кажется, порой...
— Ты давай нормально суди, глаза раскрой, сволочь! — гаркнул сидевший подле нее Ник. Кристен потрепала его по коленке.
Поверьте, меня мало что страшит так, как девушки в пабе, по-настоящему увлеченные футболом. Во-первых, это самые шумные и агрессивные женщины на свете. Они вскакивают со своих мест столь стремительно, что я даже глазом не успеваю моргнуть. Много раз мне казалось, что сидящая подле меня девушка просто-напросто испарилась, хотя на самом деле она стояла и выкрикивала ругательства, от которых уши вянут; я и не знал, что кто-то может
Кристен и ее приятели напряженно смотрели на экран, а я сидел и молчал, не в силах стряхнуть с себя ощущение неловкости. У меня было такое чувство, будто я... обманываю. Хотя, собственно, что произошло? Я просто согласился встретиться с девушкой, чтобы вместе попить пива. Потому что меня попросили. И тут я кое-что вспомнил. Я ведь могу настроиться на то, чтобы мне было хорошо. Я повернулся к Кристен и завел с ней разговор.
— Значит, красные против белых? — полушутя спросил я.
Кристен взглянула на меня.
— Выходит, ты не любишь футбол?
— Не очень. А кто этот тип в черном? Папаша кого-то из игроков?
Кристен улыбнулась. Улыбка у нее была приятная. Оказывается, не все так плохо.
— Арбитр, — ответила она. — Но, думаю, ты и так это знал. Говоря по правде, я тоже не фанатка футбола... болею по привычке, от отца досталась.
— A-а. Мой случай. А чем занимается твой отец?
— В следующем году уйдет на пенсию.
— Ясно. Придется искать нового?
Кристен рассмеялась. Очко в мою пользу.
— Эй, ну же, давайте, недоноски! — неожиданно закричала Кристен. Полагаю, если она не фанатка футбола, значит, ей просто нравится сквернословить на людях.
— Дурь все это, — сказала Кристен. — Может, пойдем отсюда?
Мы с Кристен сидели в баре на Аппер-стрит.
Зазвонил мой сотовый. Я ответил. Звонивший повесил трубку.
Кристен подалась вперед.
— Ты не находишь немного странным, что Ханна устроила тебе свидание? — спросила она.
— Нахожу, — ответил я, отключив свой телефон. — А ты?
Кристен глотнула вина.
— Весьма. Так почему ты согласился?
— Считай, что мне захотелось... новых впечатлений.
— Новые впечатления — это хорошо, — заметила Кристен. — Хорошо, когда человек стремится объять необъятное.
В разговоре возникла пауза, но мы не испытывали неловкости. Я взял хлебную палочку.
— Взаимоотношения между мужчиной и женщиной — тонкая вещь, — внезапно сказала Кристен. — Порой ты знаешь, на что рассчитывать, или думаешь, что знаешь, а в один прекрасный день вдруг выясняется, что ловить тебе нечего. Неожиданно. Как гром среди ясного неба. С тобой
— Бывает, — ответил я. — Иногда.
— Мой последний парень. Бен... у нас все было тип-топ. Мы встречались с университета. А потом однажды он познакомился с другой девушкой. И все. В один вечер все четыре года — коту под хвост.
— О, — произнес я. — Сочувствую. Должно быть, тебе было...
— Было. Дерьмово. Но... пожалуй, это и к лучшему. Пусть лучше бросил сейчас, чем тогда, когда у нас уже были бы дети.
Я кивнул.
— Просто мне... даже не знаю... теперь я одна, и меня беспокоит, что я постоянно упускаю что-то... Прежде у меня было более полное чувство удовлетворенности. Наверное, просто потому, что я не...
— Тебе кажется, что ты не используешь возможности? Те, что могли бы привести к чему-то? Хотя к чему, ты не знаешь?
— Точно! — воскликнула Кристен. — Да... как будто я упускаю что-то важное.
Я не знал, что сказать. Мне было абсолютно ясно, что она имеет в виду, но, если б я признался в том, что понимаю ее, это снизило бы ценность ее чувств. Лишило бы их уникальности в ее глазах. Ибо до сей минуты я считал, что это чувство присуще только мне одному.
— А у тебя как? — спросила она. — Кто была твоя последняя девушка? Ханна?
— Ну... в общем, да. Потом я опять влюбился. Но с той девушкой ничего не вышло. Она далеко. Хотя, наверное, могло бы получиться... но...
— Понятно, — сказала Кристен. — Это по-своему тоже тяжело. Неведение. В каком-то смысле это еще хуже, чем когда ты знаешь, на что можешь рассчитывать. Пусть у тебя целая куча друзей, но порой хочется быть только с одним человеком.
Мне нравилась Кристен. Я ей сочувствовал. Она все еще сильно переживала свой разрыв с возлюбленным. А я? Я уверен, меня она тоже жалела. Я взял еще одну хлебную палочку и понял, что не лежит у меня душа — к свиданию, а не к хлебной палочке. Кристен оказалась права. Порой хочется быть только с одним человеком.
А потом она улыбнулась.
— Хочешь есть?
Мне казалось, что в Кристен я обрел нового друга. Так приятно пообщаться с человеком, который тебя... понимает. Я был рад, что согласился встретиться с ней.
Мы заказали по вкусному макаронному блюду и вино, а потом болтали, смеялись, не замечая, как летит время. Отправились в другой бар и вскоре позабыли про свои печали, прошлое и вообще про все на свете. Когда бар закрылся и мы собрались разбежаться в разные стороны, Кристен вдруг предложила:
— Может, попьем кофе?
Боже. Что она имеет в виду? Однако надо соглашаться. Хватать быка за рога, как сказала бы Кристен.
— Мм... — только и успел произнести я.
— Пойдем, — перебила меня Кристен. — Я действительно имею в виду только кофе. Я живу здесь, близко. Выпьем кофе, а потом вызовешь такси. Если тебе повезет, может, и печенье найдется.
— Классно, — с улыбкой сказал я. И мы зашагали к ее дому.
Я слышал, как Кристен на кухне откупорила бутылку вина, и рассмеялся, когда она с вином пришла в комнату. Мы поговорили еще — об отпуске, о детстве, о наших родных. Она сообщила, что хочет пойти на концерт одной группы, который состоится в Камдене [100] , и спросила, достать ли билет на мою долю. Я никогда не слышал об этой группе, но улыбнулся и ответил:
100
Камден — часть Большого Лондона.