Чепай
Шрифт:
Пилот, разумеется, там и остался.
— Женя, — нервно сказал Арон Моисеевич. — Поезда уходят. Мы должны быть рядом с ними.
— Угу, — на костёр за спиной не хотелось даже оборачиваться. — Сейчас.
Под широкими ступнями колосса хрустел битый кирпич. Достать щит из руин получилось не сразу. Его пришлось расшатывать, в несколько приёмов.
Где-то на заднем плане восприятия то и дело принимался дребезжать радиотелеграф. Уж не знаю, чего там присылали, но, судя по гробовому молчанию нашего воена-инженера —
Отыскать кувалду получилось куда проще, хотя пришлось оборачиваться назад и лишний раз смотреть на чадное пожарище, за которым, словно в насмешку, продолжали раскачиваться на бельевых верёвках застиранные трусы и майки.
— Женя, пожалуйста, быстрее! — учитель явно нервничал. — Вы же понимаете…
Да.
Более чем.
К счастью для нас, основное скопление разбитых поездов оказалось чуть в стороне, ближе к вокзалу. Пройти мимо них получилось без особых проблем. Даже люди под ногами вовсе не старались нас задержать, и не требовали помощи.
Может быть, их слишком занимали пожары и раненые. Но, как по мне, так директор вокзала наверняка постарался вовремя разъяснить, что всем окажется только лучше, если самая интересная цель на руинах вокзала уйдёт с того вокзала подальше. И следующую волну штурмовиков прихватит за собой, пожалуйста.
Назойливое треньканье радиотелеграфа изрядно капало на мозги. Всё равно, что старый механический будильник, только дребезжал он, по личным ощущениям, сразу под крышкой черепа.
— Чего там пишут вообще, — терпение, наконец, прорвалось недовольной репликой. — А, Фёдор Дмитрич?
— Да бес его знает, — не менее раздражённо ответил тот. — Всё зашифровано!
— Минуточку, — идиотизм ситуации заставил Вашу Покорную растерянно остановить махину посреди дороги. — У нас есть радиотелеграф, и нет дешифратора к нему?
— Сданы под опись вместе с шифрами в опечатанном конверте специальному курьеру НКВД и сопровождающим лицам! — под конец яростной реплики воен-инженер попросту захлебнулся негодованием. — Ещё в октябре прошлого года!
— Женя, — влез с напоминанием Арон Моисеевич. — Поезд.
— Да знаю я! — оба состава удалялись на малом ходу, но догнать их так, чтобы не превратить железную дорогу в руины оказалось тем ещё занятием. По краю насыпи вполне проехал бы грузовик или даже танк, но для колосса места оставалось едва-едва поставить ногу. Разумеется, на такую роскошь, как взгляды по сторонам, это увлекательное занятие времени уже не оставило.
А жаль.
Чудовищный грохот долбанул по ушам так, словно рядом снова упал самолёт. Знакомый уже протяжный гул стартующего в космос товарного состава ненавязчиво подсказал, что железнодорожная пушка снова принялась за своё.
— Какого чёрта! — удержать равновесие получилось только чудом. Снаряд, конечно, прошёл далеко
Следующий выстрел даже получилось разглядеть. Очень тяжело не заметить, как целая рощица чуть в стороне от главных путей вздрагивает и роняет листву. Массово.
Факел пламени длиной метров пятнадцать и хищно вытянутый снаряд не заметить ещё труднее.
Некогда громкое дребезжание радиотелеграфа в этот раз донеслось будто сквозь вату.
— Ведём бой, — судя по растерянному тону Фёдора Дмитриевича, сообщение пришло открытым текстом. — Четыре боевых колосса противника с мотопехотной поддержкой. Квадраты… ну, дальше уже не для нас.
— Как же так? — растерянно спросила Ксения. — И трёх часов не прошло, а они уже здесь?
— У реки, — поправил её воен-инженер.
— Но, — пионерка запнулась. — Мы же не успеем к ним туда вернуться! Тут… через вокзал только, и потом, наверное, минут сорок ещё…
— Мы не будем возвращаться, — холодный ответ Романенко заставил Ксению смолкнуть. — Это не одинокий разведчик. Это ударный эскадрон. Что мы с ним сделаем?
— Но, — удивительный мир привычных Ксении несгибаемых бойцов из местных детских рассказов, даже под огнём пулемётов готовых пафосно выстрелить один последний раз по врагу, не собирался легко сдавать позиции. — А в городе чего с ним сделают?
— Чему учили! — яростно отрезал Романенко.
— Но, это же преступление! — не выдержала Ксения. — Так нельзя!
— Нельзя трёх шпаков без толку гробить вместе с машиной, вот что нельзя! — Романенко, наконец, взорвался. — Двух нецелованных девок и отца троих детей!
— Чего это сразу нецелованных? — к немалому изумлению Вашей Покорной эту реплику мы с Ксенией произнесли хором. Не сговариваясь. Пусть даже Ваша Покорная собиралась не более чем выплеснуть раздражение хоть каким-то скандалом, а Ксения обиделась всерьёз.
— Та-ак, — с расстановкой произнёс Арон Моисеевич. — Женя ещё ладно, а вы, Ксения Ивановна…
Остаток его фразы заглушил следующий выстрел. Судя по яростному стрёкоту радиотелеграфа, какой-то эффект все эти снаряды на противника оказывали. Казалось бы, ну во что на таком расстоянии можно попасть, кроме, плюс-минус, футбольного поля?
С другой стороны, боевые колоссы явно противоречили буквально любому жизненному опыту Вашей Покорной. Начиная с того, что они вообще ходили, и заканчивая тем, как управлялись. Кто их знает, чего здесь ещё не как у людей?
— Ксения, — учитель снова напомнил о себе. — Я жду.
— Самолёты! — выпалила она чуть ли не с облегчением. — Смотрите!
Над горизонтом снова маячили знакомые уже силуэты штурмовиков.
Ну, привет.
Давно не виделись.