Чепай
Шрифт:
Просьба вызвала ещё один бурный взрыв причитаний о бедных деточках, но итог свой возымела — нам предоставили аж целый угол жилой комнаты размером чуть больше моего домашнего платяного шкафа, но зато с продавленной узкой койкой у стены.
— Мы ещё воду набрать должны, — нерешительно промямлила Ксения. — И отработку бы слить…
— Заливайте, — безмятежно ответила Ваша Покорная.
— А ты? — растеряно спросила педовка.
— А я полежу, — сейчас даже застеленная грубым шерстяным одеялом без пододеяльника кровать выглядела невероятно привлекательно, —
— Но, — Ксения растерянно запнулась, — но…
— Вот скажи мне, — постарайся Ваша Покорная ещё чуть-чуть, и слова бы получилось мазать вместо мармелада на гренки, — без тебя наша самоходная баня, если что, хоть пару часов провоюет? Ну, только честно?
— Да, — подтвердила она.
— А без меня? — риторический вопрос педовку ожидаемо добил. — Во-от. Поэтому, займи наших гостеприимных хозяев работой, а если вдруг окажется, что им по силам закончить без тебя — перестань дурить, и тоже хотя бы пару часов отдохни. Это приказ. Выполнять!
— Есть, — ошалело пискнула Ксения, и торопливо вымелась из комнаты.
На стене приглушённо тикали антикварные ходики.
— Ещё и с кукушкой, наверное, — последняя мысль проскользнула уже в полусне. Шок и усталость неумолимо брали своё. В конце-то концов, это самоходная баня железная, а Ваша Покорная — вот ни разу. Объятия мутной полудрёмы навалились разом, как после третьего стакана текилы в душном ночном клубе.
Впрочем, это вовсе не означало, что Вашей Покорной удалось толком выспаться.
Как же!
У правильного горохового супа на жареном сале и картошке с чёрным хлебом есть масса достоинств. Только вот спокойно лежать в желудке он, при всей питательности, как правило, не желает. Этот раз исключением не стал.
Торопливые поиски заветного фаянсового трона закончились ничем. В бараке отсутствовала даже такая излишняя роскошь, как водопровод. Ощущения по этому поводу стремительно приближались к сугубо тематическим, из тех, которым предаются в клубах с очень хорошей звукоизоляцией и записью по рекомендациям знакомых. Не то, чтобы Ваша Покорная имела что-то против любителей подобной формы отдыха как таковой, — но обстановка к собственным преждевременным экспериментам в этой занятной области явно не располагала.
К счастью, гостеприимная хозяйка оказалась поблизости.
— Где? — страдальческое выражение лица оказалось лучше тысячи слов.
— Там, — последовал столь же односложный ответ, и тётя Паша кивнула на дверь в глубине барака.
Разумеется, ждать за дверью комфортабельный туалет не имело смысла. Среди верёвок с застиранным бельём и раскидистых деревьев на заднем дворе барака притаилась в теньке заветная деревянная будка с декоративным сердечком, выпиленным прямо в двери.
Опознать назначение будки вполне вышло бы и без него — только по запаху. Но и брезгливость, и страх растерять последние остатки достоинства, полностью капитулировали перед третьим, куда более всепоглощающим чувством.
— Уй,
— УДОБРЕНЫ ДОСРОЧНО! — бросился в глаза издевательский заголовок. — На месяц раньше срока завершен план внесения на поля навоза!
Никаких моральных сил дочитывать это глумление у Вашей Покорной уже не осталось. Фрагмент газеты оказался безжалостно скомкан и незамедлительно использован по назначению.
Нагло жужжали толстые сытые мухи.
— БОЛЬШЕ ЯИЦ У ГОСУДАРСТВА, — следующий обрывок газеты по увлекательности не уступал предыдущему. — Труженики села, воодушевлённые историческими решениями партии Ленина-Сталина…
Отправились примерно в том же направлении. Третий клочок бумаги заинтересовал Вашу Покорную немного больше:
— …из деревни застрочил пулемет. Левенцов упал, обливаясь кровью. Но, падая, он все же сумел отомстить врагу. Метким выстрелом из револьвера Левенцов наповал уложил польского… — к сожалению, узнать, кого именно, Вашей Покорной так и не довелось. Остаток листа занимала чёрно-белая карта с несколькими жирными линиями границ.
Если верить легенде, разделяли они зону обоюдных государственных интересов СССР и Германии на территории "бывшего польского государства". К сожалению, вместо финала боевика, явно по мотивам раздела, оборот карты занимал чудовищный канцелярит о невероятных успехах редакции газеты"…в деле воспитания советских детей в духе любви и преданности нашей цветущей Родине и великой партии Ленина-Сталина".
Это судьбу третьего фрагмента газеты и определило.
По итогам вдумчивого анализа общий уровень культурно-просветительской работы в санитарных постройках местного значения на четвёртый, определяющий, год третьей пятилетки был признан неудовлетворительным. Запросам Вашей Покорной — так уж наверняка. Оставалось только в последний раз содрогнуться от искреннего омерзения и двинуться в обратный путь.
Досыпать? Если бы!
До кровати Вашей Покорной добраться так и не удалось. Люди в форме успели раньше. Двое плечистых крепко сбитых дядек средних лет скучали в тесном коридоре. Вряд ли военные, но со вполне убедительными кобурами на поясе.
— Эй, девка, — начал один вполголоса. — Ты здешняя?
— Не, — совершенно искренний ответ успешно замаскировал растерянность. — А что случилось?
— Комендант особого поезда случился, — торопливо пояснил дядька. — Должен здесь через минуту с экипажем колосса знакомиться, а кругом ни души. Где они все? Не капитан, так хотя бы старлей какой-нибудь?
— Тётя Паша только что здесь была, — умение включать дурку, спасибо Хомяку и любимой семейке, Ваша Покорная освоила в совершенстве. — Она что, ушла куда-то?