Череп со стрелой
Шрифт:
Человечек взмахнул рукой. Послышались шипящий звук и чей-то вопль. По залу как ракета промчалась двухлитровая бутылка с газировкой и, врезавшись в стену, завертелась на полу.
— Не обязательно, чтобы бутылка была выброшена! Отнюдь нет! В полных бутылках воздуха тоже достаточно! И я тоже его повелитель! — самодовольно поведал Варенько и с видом триумфатора устремился к Альберту Долбушину.
Лиана Григорьева позвонила в серебряный колокольчик. Суета стала утихать, и по мере того, как она утихала,
Но в тот торжественный момент, когда Лиана, зачитывая повестку, добралась до вопроса с принятием в форт Варенько, что-то произошло. Усмиренный колокольчиком зал закипел, как встревоженный улей. Варенько, имевший печальный опыт с фортом Белдо, принял все на свой счет, и волна его обиды прокатилась по залу. Стартовали еще две бутылки, одна из которых подбила глаз воинственной супруге министра. Не успел умолкнуть ее негодующий вопль, как у кого-то в сумочке взорвался пузырек с перекисью водорода.
Возможно, Варенько буянил бы и дальше, но Лиана шепнула ему что-то успокаивающее, мизинчиком показав на Долбушина. Рядом с главой форта подпрыгивал маленький человечек, пытаясь пригнуть его к себе и говорить на ухо.
— Ну… сейчас начнутся интриги! Еще не хватало, чтобы мне шнеппер выдали! Я до сих пор не умею его заряжать! — недовольно сказала Алла Игоревна.
Представив себе старушку со шнеппером, Рина невольно засмеялась.
— А чего все забегали? Почему вам шнеппер должны выдать? — спросила она.
Алла Игоревна указала чубуком трубки на человечка рядом с Долбушиным:
— Наш шпион у Белдо! Значит, разнюхал что-то важное, раз не дождался конца заседания. А вон тот вот — шпион Тилля у нас!.. — Алла Игоревна ткнула трубкой в мужчину приятной наружности, который, мягко улыбаясь и поминутно прося прощения за беспокойство, бочком выбирался из зала. — Заодно шпионит немного и на Гая. Но на Гая шпионить трудно: он обычно от эльбов все узнает.
— Целых два шпиона! — воскликнула Рина.
Алле Игоревне польстило ее удивление:
— Да разве это все? Эх, детка!
Трубочка старушки пошарила в толпе и выцелила грустного вида женщину, которая считала языком мелкие таблеточки и, глотая каждую, всякий раз закатывала глаза, точно молясь люстре.
— А эта вот — шпионка Белдо у нас!
— А она почему никуда не мчится?
— Зачем впустую бегать? Она понимает, что раз от Дионисия шпион прибежал, значит, Дионисий и без того все знает! Есть еще и другой шпион Белдо, но его сегодня не видно. Будет потом врать, что застрял в пробке, хотя у меня такое подозрение, что пробка у него была винная.
Рина ничего не понимала.
— Все знают, что это шпионы, и ничего с ними не делают? — усомнилась
Алла Игоревна щелкнула ногтем по трубочке:
— А зачем? Этих перебьешь — новых пришлют, и злее прежних. Смертельная опасность формирует особый характер. Опять же со злости и нашим шпионам навредят. А так от безнаказанности шпион со временем успокаивается, добреет, что-то человеческое в нем проявляется! Можно ему иногда сказать: «Ну не стыдно тебе все время шпионить? Иди, что ли, хоть за картошечкой сходи!»
— И что? Идет?
— Бывает, что и идет! — мирно признала Алла Игоревна.
Человечек перестал шептать Долбушину и застыл, ожидая награды. Он так и лучился от счастья. Видимо, известие, которое он принес, действительно было важным.
Долбушин кивнул Лиане, чтобы она отблагодарила шпиона, а сам подозвал к себе Рину и быстро пошел куда-то. Рина едва успевала за ним, прямым и негнущимся, и думала, что все это очень глупо. Бестолково потыкавшись в двери, глава форта наконец отыскал маленькую комнатку без окон.
— Прости меня! Я должен идти. Планы изменились!
— Что случилось?.. А, ну да! Мне нельзя говорить: я же шныр! — вкрадчиво сказала Рина.
Комнатка без окон оказалась гримеркой. Расчески, зеркала, пульверизаторы. Долбушин взял со стола пузатую баночку с какой-то жидкостью и приложил ее ко лбу, чтобы охладиться. Рина смотрела на отца с интересом. Банка работала как лупа. Она укрупнила все черты отца, сделала их утрированными, явными, и то, что было скрыто, вылезло наружу.
— Ты «зуб», — убежденно сказала Рина.
Долбушин оторвал банку от лба. Напрягся. Рине стало смешно. Вечно он прикидывает, обижаться ему или нет.
— Кто я?
— Типичный такой работник офиса. У «зубов» очень твердая эмаль и очень мягкая ранимая внутренность. Вообще все, что снаружи колючее, внутри мягкое, детское и беззащитное. Морской еж, например, тоже «зуб»…
— Я тебя не понимаю!
Рина махнула рукой, великодушно прощая ему непонимание:
— Еще бы! Всегда мучительно слушать, как работает родительский мозг! Так что за секрет принес шпион? Удалось ему выяснить, куда Дионисий Тигранович прячет свою пудреницу?
Долбушин сдвинул брови, соображая, откуда его дочь знает, из какого форта шпион.
— Не могу сказать. Секреты моего форта — это секреты моего форта. Моя задача — сохранить тебя, а не облегчить жизнь Кавалерии… Ты до ШНыра доедешь? У тебя деньги есть?
Рина ответила, что денег полно. Недавно она ограбила цыганку. Долбушин поскреб пальцем подбородок и признал, что для начала это неплохо. Внезапно он шагнул к Рине и прежде, чем она поняла, зачем он это сделал, быстро и неловко поцеловал ее между скулой и виском. Рина запоздало дернулась и вытерла место поцелуя рукавом.