Черепаха без панциря

Шилович Георгий Владимирович

– Таскаешь всякий хлам. Немедленно выбрось.

– Не трогай, бабушка, не трогай! - подскочил к столу Венька. - Это не хлам. Это вправду черепаха. Кибернетическая!

– Так бы и сказал, - подобрела бабушка.

Убрав все со стола, Венька задумался: "Куда спрятать черепаху? А может, выбросить, как советует бабушка. И концы в воду. Ведь все равно никто не знает, что она у меня. Никто же не видел, как я выходил у Казика на балкон. Никто не догадается".

И тем не менее Венька колебался. Он боялся, что все еще может выплыть наружу. Что он тогда скажет, если Вадим Иванович дознается,

куда делся его кибернос. Ведь не для потехи же он сделал эту черепаху. Видно, что-то испытывал, исследовал.

С еще большей силой тревога охватила Веньку, когда отряд стал собираться после последнего урока на экскурсию в институт математики и вычислительной техники Академии наук. Первой мыслью мальчишки было вообще отказаться от экскурсии. Как он встретится с Вадимом Ивановичем, как посмотрит ему в глаза? Нет, он не пойдет. Придумает что-нибудь. Скажет, что болит голова или живот...

Но стоило ему только заикнуться, что он плохо себя чувствует, как Маша удивленно воскликнула:

– Ты что? Не хочешь идти с нами?

– Да нет... Не в том дело, - не знал, как отвертеться Венька.

Он отводил глаза от девочки, косился в сторону друзей, которые торопливо собирали портфели и переговаривались, с нетерпением поглядывая на двери, - все ждали Агея Михайловича. Шурка был вооружен "Амбассадором" Казика. Его окружила стайка девчонок. Смеялись, шутили. В классе царило настроение взволнованной приподнятости. Только Венька чувствовал себя неловко и на все попытки Маши растормошить его отвечал неохотно и часто невпопад. Прихватив учебники, он уже было намерился незаметно выскользнуть за двери, как неожиданно его остановил Агей Михайлович, который торопливо вошел в класс с портфелем и плащом через руку.

– Куда это ты? - спросил учитель. - Подожди минутку, сейчас пойдем все вместе. - И предупредил учеников, чтобы не топали, не шумели в коридоре, потому что в остальных классах идут занятия.

Агей Михайлович подал Веньке свой увесистый портфель, набитый, как всегда, тетрадками для проверки, и попросил подержать. Сам же быстро надел плащ, тщательно застегнул его на все пуговицы и вместе с учениками вышел из класса.

На улице ребята начали шумно советоваться, как лучше добираться автобусом или троллейбусом. Веньку оттеснили от Агея Михайловича, и ему теперь с портфелем учителя ничего другого не оставалось, как идти следом за всеми.

"Как не повезет, так уж не повезет во всем, - думал Старовойтенко, удивляясь тому, какой все же у Агея Михайловича тяжелый портфель. - Тут и без кирпича запаришься".

Венька старался не отставать от Агея Михайловича, и когда тот, уже на троллейбусной остановке, поблагодарив, взял у него портфель, у мальчишки снова мелькнула мысль, а не сбежать ли как-нибудь незаметно. Но тут как раз к остановке подкатил новенький с широкими окнами троллейбус.

– Смотрите не потеряйтесь, - шутил Агей Михайлович, пропуская учеников вперед. - Выходим на остановке Клинический городок.

Дверь за учителем захлопнулась, и троллейбус плавно тронулся с места. Вот он уже мчится мимо дома Казика, первый этаж которого занимают сверкающие витрины гастронома. Венька задирает голову, видит знакомые, почти спаренные балконы. Вон и тот, с которого упала черепаха. Дощечка так и осталась лежать на

краешке перил. Никто ее не убрал, словно намеренно оставили, надеясь, что рано или поздно кибернос вернется на свое место. Веньке становится не по себе.

Перед ним сидят Маша с Полей и Агей Михайлович. Учитель в шляпе, а девочки в одинаковых темно-синих беретиках. Чуть подальше устроились возле окна Шурка и Казик. Возле них сгрудились еще человек пять. Что-то горячо доказывают друг другу, переговариваются, спорят, как лучше снимать. Каждый считает себя знатоком фотографии и не скупится на советы Шурке. Тот держит кинокамеру наготове и при каждом удобном случае нацеливает ее объектив то на друзей, то на улицу. Снимал кадры на ходу, не жалея пленки. И не сердится, когда кто-нибудь из девчонок показывает ему язык. Смеется вместе со всеми и приговаривает:

– Уникальный кадр: язык как лопата, рот - до ушей! Кто следующий?

Троллейбус, сделав короткую остановку, бежит дальше, притормаживает с горки. Мимо окон медленно проплывают ярко разрисованные цирковые афиши. Дальше - мост через реку и серебристый купол нового детского планетария.

И снова тихо стрекочет кинокамера. Теперь ее объектив направлен на памятник воинам и партизанам на площади Победы, где Вечный огонь, где всегда венки живых цветов.

Сделав полукруг, троллейбус вновь выходит на прямую.

Еще через остановку наиболее нетерпеливые вскакивают со своих мест и начинают продвигаться ближе к выходу. Агей Михайлович тронул за плечо сосредоточенного Веньку:

– Старовойтенко, а ты чего сидишь? Проходи вперед. Сейчас выходим. - И озабоченно, обращаясь ко всем, сказал: - Не суетиться и не разбегаться, ждать на остановке остальных.

– Наша! Выходим! - галдели ребята, покидая троллейбус.

Девочки поправляли беретики, одергивали форменные платья, перешептывались. Шурка и тут успел снять несколько веселых кадров. Затем, отбежав немного подальше, чтобы захватить в объектив сразу всех, замахал рукой:

– Идите на меня! На меня! Не толпитесь. Идите свободно, естественней получится.

Но его уже почти никто не слушал. Советовали приберечь пленку для более интересного, что ждет их за этими светло-серыми стенами таинственной Академии наук, перед фасадом которой полукругом выстроились колонны. Они тянулись ввысь, поддерживая конструкцию, напоминавшую эстакаду. Никто не знал, для чего она сделана.

– Может, груз какой по ней перевозят? - спросил кто-то у Агея Михайловича.

Учитель подумал и сказал:

– Да нет, какой же там может быть груз?

– Ну приборы какие-нибудь из одного крыла в другое...

– Друзья мои, - улыбнулся Агей Михайлович, - никакой эстакады там нет. Просто так было задумано архитектором, так и построено. Как вы считаете красиво?

– Красиво, - не совсем уверенно сказала Поля. - Вот только нужно было застеклить.

– Словно недостроили, забыли о крыше. Почему так сделано?

– Видите ли, - задумчиво проговорил учитель, также поглядывая вверх, когда-то было такое направление в архитектуре. Конструктивизмом называлось. Теперь уже так не строят. - И он рассказал, когда была построена Академия наук, какие научно-исследовательские институты в нее входят. - Это целый научный городок, - закончил Агей Михайлович.