Черепаха без панциря

Шилович Георгий Владимирович

Но тут к двери подошел Юра. Сложил ладони рупором и сказал несколько слов. Говорил он, повернувшись ко всем спиной, едва не уткнувшись в дверь, и никто так и не разобрал, что же он сказал.

В тот же момент дверь, подчиняясь какой-то неведомой силе, плавно раскрылась. Это было так неожиданно, что те, кто стоял впереди, сперва отшатнулись, а затем устремились вперед, подталкивая друг друга, нетерпеливо заглядывали в комнату: не спрятался ли кто-нибудь там заранее?

Нет, никого! Ни за дверью, ни за шторой...

Шурка,

который не отставал от Казика и протиснулся в комнату вслед за ним, подумал, что здесь использована пневматика, как в троллейбусе или в автобусе. Не утерпел, пощупал дверь, зачем-то заглянул под стол, стоявший у стены. Оглянулся и увидел Веньку.

– Гм! - пожал плечами Шурка, озадаченный неожиданной загадкой. - Почти как в той сказке с сорока разбойниками. Помнишь?

– Конечно. - Казик задумался и вдруг, схватив друга за руку, воскликнул: - Смотри, а это что?

Только теперь он обратил внимание на небольшую черную коробочку, прикрепленную к дверям. На первый взгляд она напоминала обычную почтовую открытку и потому не очень бросалась в глаза.

Казик сразу вспомнил черепаху, которая подчинялась голосу Вадима Ивановича. Может, и здесь так же? Он пожалел, что не успел расспросить соседа, в чем состоит секрет механизма черепахи. А еще раз повидать удивительного киберноса ему не довелось. Напрасно они с Шуркой караулили Вадима Ивановича на балконе - тот не показывался. Ни с черепахой, ни без нее. Казика очень огорчало, что он никак не мог показать Шурке это чудо, так поразившее его.

– Наверное, дел много у Вадима Ивановича, - как бы оправдывался перед другом Казик.

Накануне, встретившись с ним на лестничной площадке, Вадим Иванович пристально посмотрел на него. Что-то хотел сказать или спросить, но, вероятно, передумал и заспешил вниз.

Припоминая все это, Казик подумал, не передал ли Вадим Иванович своего киберноса школе? Уж не механизм ли черепахи спрятан в этой коробочке и не он ли, откликаясь на голос человека, открывает дверь?

– Как ты думаешь? - спросил он у Шурки.

– Не знаю, - пожал тот плечами и в который уже раз снова начал расспрашивать про черепаху.

– Никакой черепахи там нет, - неожиданно проговорил Венька, глядя куда-то в сторону.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, - вздохнул Венька и отошел от друзей.

В боковушке при пионерской комнате за последние дни многое изменилось. Настольный биллиард и футбольное поле в коробке, стоявшие тут раньше, куда-то убрали. Вместо них на столе лежал копировальный станок, при нем несколько самодельных угольников на ножках, "плавающие", как объяснил Юра, рейсшины. Книжную полку переоборудовали в "Бюро справок". Здесь можно было найти ответы на самые всевозможные вопросы: схемы разных реле, радиоприемников на полупроводниках, чертежи новинок юных техников страны...

Ученики разглядывали плакаты и подписи под рисунками и фотографиями,

которыми были сплошь увешаны стены. Здесь были советы, как учиться анализировать, тренировать свою память, приводились примеры логического мышления, приемы быстрого устного счета. Особый стенд с высказываниями известных ученых занимала "Азбука умственного труда". Она начиналась словами Карла Маркса:

"В науке нет широкой прямой дороги, и только тот сумеет достичь ее сияющих вершин, кто, не боясь трудностей, карабкается по ее каменистым тропам".

Юрка прочитал эту выдержку медленно и выразительно. Потом сказал:

– Не так просто научиться читать чертежи или разбираться в схемах. Еще более сложно - конструировать самому. Так что легких путей здесь не ищите. Тот, кто пожелает открыть двери нашего Клуба, должен будет сперва написать сочинение, в котором нужно ответить на вопрос: "Почему я хочу записаться в Клуб юных изобретателей?"

– А, это можно!

– Хоть завтра!

– А где писать: здесь или дома? - послышались голоса.

– Конечно, дома. Попытайтесь рассказать, как вы представляете себе завтрашний день нашей техники. Кем бы вы хотели стать?

– И про кибернетику можно?

– И про счетную машину?

– А что, если про объемное кино?..

Венька прислушивался к вопросам ребят и чувствовал какую-то растерянность. Определенного мнения относительно сочинения у него не было. Он никогда не ставил перед собой такую цель - стать изобретателем.

– Подождите, друзья, не все сразу, - вдруг сказал Агей Михайлович. - А знаете, кто у нас будет главным консультантом? Наш добрый знакомый, наш друг из Академии наук...

– Вадим Иванович?.. Руденок?..

– Он, - улыбнулся учитель.

Веньку словно обухом по голове ударили. Казалось, он не слышал ни возбужденного говора, ни аплодисментов, взорвавших комнату. Венька в одно мгновение сник, подумал, что в таком случае сюда он больше не ходок.

– Когда Вадим Иванович придет? - нетерпеливо допытывались у Агея Михайловича. - Когда мы начнем занятия?

Учитель отвечал, что-то объяснял, но Веньке все это было безразлично. Он чувствовал себя посторонним. Нет, он теперь постарается с Вадимом Ивановичем не встречаться, а в Клубе и вовсе не покажется. Да и вообще нечего было сюда соваться!

Потихоньку, не оглядываясь, Старовойтенко медленно отошел к двери. Никто не остановил его, никто не окликнул.

На следующий день Агей Михайлович однако поинтересовался:

– Куда же ты вчера подевался? Что-то я тебя под конец не видел.

По лицу Веньки пробежала тень растерянности. Конфета во рту показалась ужасно горькой.

– Я, я... - не сразу нашелся что сказать Венька, стараясь проглотить конфету, - я не буду записываться в Клуб.

– Почему?

– Да так, - ответил Венька, глядя в сторону.